И она лукаво посмотрела на мужа и, как мне показалось, со значением подморгнула ему.
Я сидел на краешке дивана, готовый в любую минуту сорваться к выходу. Тем более, что Граф перебрался к камину и мирно посапывал.
Повисла неловкая пауза.
– А вы от куда? -спросила вежливо Эмма, разряжая возникшую напряженность.
Я начал рассказывать, что приехал кататься на лыжах, что живу в Москве, в России, что хотел вот улететь сегодня домой, чтобы встретить Рождество с друзьями, а тут такая метель и самолеты не летают. Я стрелял словами, боясь остановиться, чтобы не дать никому сказать то, что мне было страшно услышать.
Но Эмма, краем глаза взглянув на книгу у меня на коленях, почти без интонации продолжила:
– О, у вас там тоже снег.
– А я люблю снег на Рождество, – встрял в разговор Филипп, внося в комнату поднос с индейкой и посудой. Ловко, как официант в ресторане (видимо, это тоже было частью его подработки), он расставил тарелки и приборы, налил в бокалы вина и положил каждому по куску аппетитно пахнущего мяса.
Я сглотнул слюну, но ступор пока не отпускал.
–Давайте выпьем за рождество и за то, что все хорошо закончилось, поднял бокал с вином Мак.
Видимо, я был так неестественен в своей позе и напряженной улыбке, что он добавил:
– Не знаю, говорил ли вам Филипп, что мы -династия врачей. Мои и Эммины родители были врачами, дети наши тоже врачи, вот и Филипп продолжает. Сегодня нам пришлось принять сложные роды у Матильды, она старородящая и без помощи уже опасно. А дурила Фест объелся конфетами и у него случилась странгуляция кишечника. Без наркоза не обошлось.
В Рождество заново рожденные. Давайте выпьем за это!
Я не совсем понимал, о чем идет речь и глупо смотрел, то на стариков, то на Филиппа. На помощь пришел Филипп.
– Матильда –это персидская кошка, а Фест –это немецкий дог. А мои «старички» – не простые врачи, они ветеринары. Очень известные в Австрии, да и за пределами. У них пациенты со всех стран.
Если честно, я не мог поверить, что все так просто. Я даже немного разочаровался: мне виделись подпольные операции и тайные эксперименты над детьми, а тут кошка и пес.
Я выдохнул и, как идиот, начал ржать. Я скорчился в судороге смеха, свалился на диван и уткнулся лицом в подушки. Это было нервное. Мне кажется, они это поняли. Потому что просто смотрели и улыбались.
Потом мы пили, ели, рассказывали истории про зверей и людей. И было так по-семейному тепло, весело и громко, что я сразу вспомнил про вас, про нашу компанию и про то, что Рождество –это от слова рождаться. Рождаться новой жизни, новым отношениям, новым друзьям, новым впечатлениям. И здорово, что есть те, кто этому помогает и с кем можно об этом поделиться.
В общем, за вас, за нас! За новое Рождество! Да, и за волшебство».
