В глазах эльфов только это и считалось показателем всякой порядочности, а порядочность и дроу (по их же словам) живут в разных плоскостях нашей многогранной вселенной. Но только эльфы (вот так новость!) опять наврали с три короба и сами же поверили, поэтому Милорад рано начал злорадствовать. Дома у меня тоже были питомцы (и не какие-нибудь безмозглые олени!), поэтому я точно знал, что нужно делать.
Благодаря порталу выполнение очередного желания заняло каких-то полчаса, и это можно было назвать новым рекордом, вот только… Чего ж эта девчонка так разоралась?
Будущий питомец, как ему и положено, смирно сидел на покрывале, перебирал тонкими лапками (всеми сорока) и водил длинными усиками в воздухе. Неужели это не должно вызывать «ми-ми-ми» и все такое прочее? А девчонка зачем-то запрыгнула на стул и визжала во все горло, не иначе как от восторга.
— Это… Это… — голос Милорада был куда тише, почти придушенным, но не более радостным. — Сколопендра?!
— Положим, не совсем… — я не успел разъяснить глупому эльфу, когда на крик влетели родители девчонки. Сами они до сих пор кричали друг на друга так громко, что удивительно, как вообще сумели отвлечься, но замерли оба с разинутыми ртами. Ох и веселье затем началось! Многоножка пустилась наутек по стене, а двое взрослых, забыв недавнюю ссору, пытались достать ее тапками. Бесполезная и уморительная затея, когда целишься в существо, гораздо более быстрое, чем ты сам.
— Папа, папа, она слева! — пищала малявка, путаясь под ногами родителей. — Мам, выше, выше!
В какой-то момент этот крик прекратился и вместо него раздался заливистый смех. Внезапный, сбивающий с толку, как лавина грязных носков из плотно закрытого шкафа.
— Пап, мам, вы же помирились, да? — весело спросила девчонка, все еще хихикая. Сбежавшая многоножка удивленно выглянула из-за шторы, а бусина на моей руке внезапно засеребрилась мягким светом, как будто…
— Кажется, желание выполнено, хотя… хм… странным образом, — пробормотал Милорад задумчиво. — Или… О нет! Ее настоящей заветной мечтой был вовсе не питомец, а избавление от одиночества. Кажется, в этот раз у нас получилось истинное чудо — то, с которым не справится даже магия, только любящее сердце.
***
Я вывалился из портала посреди широкой площади, едва не попав под ноги гогучущей своре молодых людей. Бесшабашные гуляки суетились вокруг елки, как тараканы вокруг грязной кастрюли, и слащавая музыка отравляла слух своими фальшивыми нотами. Почему-то люди полагают, что зимние эльфы просто обязаны всеми фибрами души любить само Новогодье и любые его составляющие, но куда там — праздничная шумиха на нервы действовала похлеще, чем болтовня Милорада. Шуршали яркие обертки купленных в магазинах подарков, звучал смех, и со стороны никто из прохожих не походил на отчаянно нуждающегося в помощи. Почти никто…
Назойливый эльф в этот раз молчал, оставив меня без всяких подсказок среди вялотекущего потока людей. Им словно не хотелось уходить от цветастых огней, раскинувшихся на площади, поэтому торопливая и одновременно грустная женщина выделялась даже на первый взгляд. Она смотрела себе под ноги, стараясь не поскользнуться, и быстро шагала прочь от веселья, ловко лавируя в толпе. Я шел за ней. Большая сумка у нее на плече выделялась рыжим пятном, так что потерять ее из виду мне не грозило, а вскоре она и вовсе свернула в какой-то маленький переулок, где не было никого, и только тревожно помигивал чуть покосившийся фонарь.
На пороге квартиры женщину встречали два мопса в нелепых вязаных свитерах. Они виляли крошечными хвостами (и теми частями, на которые эти хвосты крепились), высовывали розовые языки в попытках лизнуть хозяйские руки и подпрыгивали от нетерпения, хотя то и дело косились в мою сторону с сердитыми круглыми глазками. Неуемность блохастых ковриков как будто придала ей сил. Женщина проворно вытащила из сумки целую стопку зеленых тетрадей, оставила их в прихожей и вихрем слетела вниз по лестнице. Еще минута, и она гордо шествовала по той же узкой улочке, теперь влекомая мопсами на поводках, и с виду гораздо более счастливая. В мою голову немедленно закралось подозрение: а точно ли ей предназначалась сегодняшняя доля зимнего волшебства? Хотя какое там волшебство, так, мелочи жизни. Но я ведь не кто-нибудь, а зимний эльф, я должен исполнять свое предназначение!
В желании творить доброе и вечное я был решителен и неотвратим, как отключение воды за неуплату, как технические работы на сервере, как толстая женщина в примерочной модных платьев… И если до сих пор мопсы казались мне просто маленькими раздражительными тефтельками, моя ошибка тут же вскрылась: почувствовав, что с поводка им некуда бежать, тефтельки превратились в две слюнявые лающий пасти. Напрасно женщина пыталась вразумить их рассудительными словами, тефтельки хотели либо крови, либо побега. Они неслись на меня, отринув все сказки о своём добродушии, и, в отличие от хозяйки, явно видели цель.
