– Ты можешь открыть боковую дверь машины? — он осторожно поднял собаку и положил её на заднее сиденье. Когда он повернулся, то посмотрел вниз на её голые ноги в пижамных шортиках. — Почему бы тебе не сбегать и не надеть джинсы? Иначе ты замерзнешь. Я позвоню им и расскажу о травме, чтобы они были готовы.
Она кивнула и бросилась обратно вверх по лестнице.
Теннисон надела рубашку и брюки и написала Шелли записку, чтобы ввести её в курс дела. Шелли была не виновата, Мобли всегда пытался выбежать на улицу. Он должен жить на огороженной забором территории, а не в квартире рядом с оживленной дорогой.
Теннисон открыла заднюю дверь и скользнула к Мобли. Он положил голову ей на колени и посмотрел на неё своими большими карими глазами.
Пар повернулся и положил руку на её колено.
— Он — моя обязанность. Он – моё всё, - сказала она, стараясь не расплакаться.
— Не всё, но я знаю, насколько он важен. Мобли отличный пес. Он будет в порядке.
Пар развернул машину и выехал обратно на дорогу.
Когда они прибыли в ветлечебницу, сотрудники ждали снаружи с каталкой для собак. Они отвезли Мобли в отделение неотложной помощи и оставили Пара и Теннисон в зале ожидания. Понаблюдав за тем, как она ходит туда-сюда в течение нескольких минут, он взял её за руку.
— Давай сядем. Они сообщат нам, как только появятся новости.
Он обнял её за плечи и притянул к себе. Пар уткнулся головой в её волосы и прошептал:
— Не плачь. С ним все будет хорошо. Они позаботятся о нём.
Примерно через час вышел ветеринар и снял маску.
— Что же, есть хорошая и плохая новость. Повреждений внутренних органов нет, но нужно сделать операцию, чтобы вернуть бедро Мобли обратно на место. Травма была достаточно серьезной, операцию проведем утром.
— Спасибо, доктор, — упавшим голосом произнесла Теннисон.
Пар стоял рядом с Теннисон, пока она заполняла документы, а потом убедил позволить ему отвезти её домой, а не спать в зале ожидания. Прежде чем уйти, Теннисон сказала Мобли, что навестит его завтра. Они ехали молча до самой квартиры.
Её глаза были красными от слёз. Ему хотелось забрать её боль.
— Спасибо за то, что был со мной сегодня вечером. Я не знала, кому ещё можно было позвонить.
— Опровергая то, что ты сказала ранее, надеюсь, что теперь ты знаешь - в твоей жизни есть кто-то еще, кроме Мобли. Ты можешь звонить мне в любое время, днём или ночью.
— Да... Я начинаю верить, что... — Теннисон пристально посмотрела на него. — Это займёт время, но стены начинают рушиться. Спасибо за всё, что ты сделал.
Пар погладил её по щеке.
— Я заеду за тобой утром. Ты сможешь увидеть Мобли до операции и после.
— Ты не обязан делать это.
— Что, если я хочу?
Она фыркнула.
— Ты хороший парень.
— Я буду здесь в девять. Врач сказал, что операция в десять, так что мы сможешь взять кофе по пути, и это даст нам время поцеловать его нос и получить ответное слюнявое приветствие.
Пар поиграл с Боки и Дьюком несколько минут, а потом отправился на работу. Ночью он плохо спал и много думал.
Несмотря на то, что на часах была половина восьмого, Пар знал, что его отец уже на работе. Он постучал костяшками пальцев по двери его кабинета. Закончив разговор, отец махнул ему рукой и, положив телефон на стол, сказал:
— Паркеш, ты никогда не приходил так рано.
— Ты ошибаешься. Обычно я прихожу сюда в шесть утра.
— Ну, это хорошо. Усердная работа принесет тебе счастье.
Пар опустился на стул и наклонился вперед.
— Мне нужен небольшой отпуск.
— Небольшой отпуск? Насколько небольшой?
— Не уверен. Несколько недель? — он вздохнул. — По возвращении, я хочу, чтобы ты нашел мне замену, чтобы я смог работать в фонде и банке продовольствия полный рабочий день.
Отец махнул рукой.
— Не глупи. Это работа не для тебя.
— Эта работа для меня. Это то, чего я хочу.
— Нет, твоя работа – здесь.
— Тогда я уволюсь. Ты обещал, что если я сделаю всё, что от меня требуется, то встану во главе фонда и банка продовольствия. Если ты не сдержись своего слова, то мне придется уволиться.
Отец, прищурившись, посмотрел на него.
— Если тебе так нужно, можешь уйти в отпуск.
— Спасибо, но вопрос об увольнении остается открытым. Отец, я обязан тебе всем, ты великий человек. Ты пожертвовал многим для своей семьи и посвятил свою жизнь тяжелой работе. Я так никогда не смогу. Поэтому я восхищаюсь тобой. Но я хочу жить своей жизнью, в которой я смогу заниматься тем, чем увлечен.
— Это как-то связано с той девушкой, с которой вы встречаетесь и о которой говорила мне твоя мама?
— Нет... Да. Но это не её решение, а моё. Её собака вчера получила травму, и я хочу быть рядом с ней. Я не знаю, сможет ли она взять отпуск, но я могу.
— Это из-за собаки?
— Это куда большее. Ты любишь маму и нас, сыновей. Я хочу построить такие же отношения. Работа от двенадцати до пятнадцати часов в день все усложняет. Я не хочу денег, я хочу жить и любить. Ты понимаешь?
Отец помолчал, а потом кивнул.
— Да, Паркеш. Я хочу, чтобы у тебя все это было. Я знаю, как усердно ты работал, и знаю, что ты человек слова. Тебе нужно время, чтобы отдохнуть, и когда ты вернешься, я сделаю тебя главой фонда.
