Я не знал, что такое гонки на каталках, но если Мадху мог двигаться так же быстро, как говорить, то, на мой взгляд, он победит по сути любого.
– Меня никто не может победить, – прорычала она, уперев руки в бока. – Потому что я не боюсь боли, не боюсь получить травму. Ведь я все равно скоро умру.
– Тогда сыграй со мной! – Мадху дерзко ей улыбался. – Если ты выиграешь, тогда мы все забудем о рождественском представлении – никто из нас не примет в нем участия. Но если выиграю я, ты пойдешь с нами и будешь участвовать там, куда тебя поставят. Договорились?
Катрина ответила не сразу. Казалось, она оценивала Мадху.
– Нет, – решила она наконец.
– Но Катрина! – воскликнул Мадху. – Если ты считаешь себя такой непобедимой, тогда почему…
Катрина перебила его.
– Я буду состязаться с ним! – И она ткнула пальцем в мою сторону. Я оглянулся через плечо – не стоял ли кто-нибудь за моей спиной. Там никого не было. – Если маленький эльф выиграет, я пойду на представление.
Вот это поворот!
В той сутолоке, какая была в тот вечер в больнице, было нетрудно проскользнуть незамеченными к служебному лифту, который находился в восточном углу пятого этажа. Он единственный обслуживал восьмой этаж больницы, на котором вот-вот должен был начаться ремонт, и на нем было удобно скрыться от глаз тех, кто мог бы нас остановить. Между тем я уже начинал жалеть, что ввязался в какую-то рискованную затею.
Гонки на каталках, как я вскоре выяснил, были не столько гонками на скорость, сколько актом несусветной глупости. Да, там была важна скорость, но еще важнее было расстояние, оставшееся до ступенек лестницы. Победителем считался тот, кто прыгал с каталки последним. В общем, дети состязались на больничных каталках. Двое пациентов с пятого этажа залезали на каталки, стоявшие наверху длинного и широкого пандуса, который с наклоном шел к открытому лестничному колодцу, каждый на свою каталку. Наклон был небольшой, но на твердом кафельном полу колеса набирали быстроту оборотов, и, когда гонщики приближались к лестничной площадке, они уже мчались с опасной скоростью.
Несколько ребят уже получили довольно серьезные травмы в результате таких соревнований, но каждый придумал свою историю для врачей, скрывая то, что творилось поздними вечерами на восьмом этаже.
Эти так называемые гонки начались в сентябре, когда верхний этаж больницы был закрыт на ремонт. Несколько раз в неделю поздним вечером, когда почти все доктора и сиделки расходились по домам, маленькие пациенты, соскучившиеся по острым ощущениям, пробирались наверх. Там, без надзора взрослых, они делали все, что им нравилось – а больше всего им нравились гонки.
– Ты не шутишь, Катрина? – спросил я, когда мы взяли себе по каталке и были готовы сразиться.
Глядя на «трассу», по которой мне предстояло промчаться, я засомневался, что мы выбрали правильное средство, чтобы заставить Катрину участвовать в празднике. И мне было страшно.
– Может, мы устроим состязание в чем-то еще? – с надеждой предложил я. – Например, кто дальше пустит бумажный самолет.
– Кажется, ты трусишь, Молар, – презрительно отозвалась она о моей вегетарианской идее. – Ты желтый цыпленочек?
Да, я был цыпленком, но никогда бы в том не признался.
– Ого-го! Нет! – уныло прикинулся я бодрячком, слишком напуганный, чтобы провозгласить что-нибудь более вразумительное.
– Ладно, – кивнула она. – Тогда запомни: нельзя дотрагиваться до стен, чтобы притормозить. Тогда ты будешь дисквалифицирован. И ты должен лежать на животе головой вперед до тех пор, пока не спрыгнешь. Понял?
– Да. – Я дурашливо закудахтал, чтобы хоть как-то успокоить расходившиеся не на шутку нервы. – Давай поскорее закончим с этим и айда на репетицию!
Мадху и Аарон держали каталки, чтобы они не умчались вперед раньше времени. Лежа на животе, Катрина внимательно глядела сквозь прорези в своем мешке в том направлении, куда мы должны были двигаться.
– Хорошо. Все готовы, – объявил Мадху. – Только, пожалуйста, осторожнее! Мо, если ты выиграешь, будет великолепно. Мне очень хочется побыть волхвом. – Он ободряюще шлепнул меня по спине. – Эгей, гонщики! Приготовьтесь! Старт!
Мадху с Аароном отпустили наши гоночные колесницы, и гравитация начала свою работу. Сначала каталка двигалась медленно, и я было подумал, что эта затея не такая уж и опасная вещь.
Но я ошибался.
На протяжении следующих пятидесяти футов скорость все нарастала, а к сотне футов колеса моей каталки уже подпрыгивали от бешеного движения. Мы с Катриной мчались ноздря к ноздре, вытянув шеи, чтобы лучше видеть приближающуюся лестничную площадку. Сумка-мешок на голове девчонки трепетала в потоке воздуха, и я даже думал, что ее вот-вот сдует.
