Я прогуливаюсь по побережью, сняв обувь и позволив ногам погрузиться в холодный песок. Ветер создаёт прохладу, но это ничто по сравнению с тем, к чему я привык в Денвере. Шум набегающих волн успокаивает, пока я иду и размышляю. Если мне не удастся заключить эту сделку, моя мечта о переезде в Изумрудную бухту окажется под угрозой. Я могу найти ближайший город, чтобы открыть своё представительство во Флориде, но предпочел бы этого не делать. Пекарня в этом городе в моём списке желаний с тех пор, как я начал свой бизнес. Помню восторг на лице моей бабушки, когда делился с ней своей мечтой. Не могу её подвести.
Солнце почти садится — на горизонте виднеется оранжевая полоска. Проводя рукой по волосам, думаю о том, что приготовлю завтра в кондитерской. Я планирую использовать свои привычные рецепты и представить «Сладкие удовольствия» десертами, которыми мы славимся.
Я рассчитываю на то, что Эвери оценит моё предложение, увидит, что оно ей подходит, и согласится с моим планом. Ладно, звучит так, будто я хочу захватить мир, но на самом деле моё предложение будет для неё финансово оправданным.
Я сочувствую Эвери и понимаю, каково это — бороться за свои желания. Первые годы в бизнесе были для меня непростыми, но я научился разделять эмоции и бизнес. Сейчас бизнес. Нужно постоянно напоминать себе этом.
Эвери
Признаю: есть что-то сексуальное в мужчине на кухне. Это всегда было моим криптонитом
Сделав глубокий вдох, занимаю себя мытьём посуды, которой он больше не пользуется. Если не смотреть на Габриэля, то его здесь словно и нет. Мне всё равно, насколько он горяч — этот мужчина не для меня. Не то, чтобы я готова к свиданиям — категорически нет. Это одно из рождественских чудес, которому не суждено сбыться.
— Можешь подать мне корицу, пожалуйста? — тихий голос Габриэля прерывает мои размышления.
— Ой, да, конечно, — суетливо подбегаю к полке со специями, хватаю корицу и ставлю её на стойку перед ним, смущаясь от стыда, словно он может читать мои мысли. Я снова наблюдаю за его руками, не восхищаясь ими и их ловкими движениями — совсем нет…
— Мои булочки с корицей — любимое лакомство во всей сети «Сладких удовольствий». Ты тоже их полюбишь, — он улыбается, как ослепительный принц, но я не ведусь на это. Несмотря на то, что Габриэль открыто озвучивает цель своего визита, мне слабо верится в наш уговор. Боюсь, если он не добьётся желаемого, то найдёт способ забрать это, а я такого допустить не могу.
— Пока ты занимаешься булочками, я нарежу остатки вчерашних кексов на небольшие кусочки для дегустации. — отвечаю я. Габриэль с утра настаивает на том, чтобы мы сделали образцы, а поскольку я больше не могу продавать эти кексы, то соглашаюсь попробовать.
— Отличная идея, — он смотрит на меня с широкой улыбкой и погружается в работу.
Его способность к концентрации впечатляет: выражение лица спокойное и сосредоточенное, он не отвлекается от своей задачи. Когда я работаю, то пою и танцую, смотрю по сторонам и думаю о миллионе вещей одновременно; порой мне приходится прерываться, чтобы записать пришедшую в голову идею нового рецепта.
— Хочешь сделать громче? — он поднимает свой взгляд.
— Можно? — с любопытством спрашиваю его.
— Да, — отвечает он, энергично кивая, — мне нравится эта песня.
— Ух ты! Здорово! — я прибавляю громкость песни «Прошлое Рождество» в исполнении Тейлор Свифт.
Габриэль беззвучно подпевает, его тело слегка движется — вот вам и вся его сосредоточенность! — думаю, он питает слабость к Тейлор Свифт. Не могу винить парня, ведь её музыка трогает и мою душу.
Раскладываю образцы по тарелкам и выношу их в торговый зал. Осматривая помещение, я испытываю грусть. Я люблю это место — это мой дом — но в какой момент ты начинаешь осознавать реальность и принимать увиденное? Финансовые отчёты не лгут.
Я слегка подпрыгиваю на месте и встряхиваю руками, чтобы избавиться от чувства тяжести. Затем включаю рождественские гирлянды и подхожу к ёлке. Нужно что-то, что может меня порадовать, а ёлочные украшения всегда срабатывают.
Голос Габриэля, срывающийся на высокой ноте, доносится сюда, и я прикрываю рот ладошкой и смеюсь. Прокрадываюсь к кухне на цыпочках, заглядываю внутрь и вижу, как он использует венчик в качестве микрофона, выкладываясь по полной. Прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю руки на груди. Песня подходит к концу, и я прочищаю горло, приподнимая брови в удивлении, затем медленно начинаю аплодировать его выступлению.
