— А ты как? Со всей этой историей с Шоном, — я поджимаю губы. Лиззи говорила, что с ней всё в порядке, но я сомневаюсь в правдивости её слов.
— Честно говоря, всё хорошо. Это отстой, но я поняла, насколько мы разные, только теперь, когда мы не вместе. Я собираюсь наслаждаться своей холостяцкой жизнью, что означает тусоваться с друзьями, читать книги, есть, когда захочу, и ходить в пижаме, когда я не на работе. Шон считает, что пижама нужна только для сна, а не для безделья, — она закатывает глаза.
— Хочешь сказать, он ожидал, что ты будешь безупречно одета после целого рабочего дня? — в моих словах звучит сарказм.
— Понимаешь? Кто, чёрт возьми, не снимает обувь дома? — она хихикает и выпрямляется. — В любом случае, я в порядке и скоро полностью приду в себя. Моя мама вздохнула с облегчением: он ей никогда по-настоящему не нравился, — она пожимает плечами.
— Дамы, вы возвращаетесь? — доносится голос Дэни из гостиной.
— Сейчас будем, — мы хихикаем и остаёмся поболтать на кухне ещё немного.
Когда возвращаемся в гостиную, то замечаем, что парни беседуют, откинувшись на спинки кресел, а Дэни и Андреа аккуратно складывают стаканчики. Габриэль протягивает руку, и я иду к нему. Когда он сажает меня к себе на колени, я напрягаюсь от удивления.
— Расслабься, — его шёпот щекочет моё ухо.
Я делаю, как он говорит, и прижимаюсь к нему. Вокруг нас происходят разные разговоры, и я пытаюсь следить за каждым из них, но всё время погружаюсь в свои мысли. Габриэль уезжает послезавтра, а мы живём не в том мире, где во Флориде случаются снежные бури. Я не думаю, что можно попасть под снегопад. Даже, если бы это было возможно, то лишь отсрочило бы неизбежное на несколько дней.
— Как идут дела? — спрашивает Люк у Габриэля.
— Отлично. У меня большие планы, от которых я в восторге.
Я напрягаюсь у него на коленях, гадая, что он имеет в виду. Гейб сказал мне, что больше не заинтересован в покупке «Брызг радости» или открытии в городе «Сладких удовольствий».
Он сжимает моё бедро, но я не смотрю на него. Вместо этого я сосредотачиваюсь на разговоре девочек. Лиззи рассказывает, что в январе у неё будет новый ученик, который приедет из Техаса.
Я пытаюсь слушать, пока Габриэль разговаривает с Люком и Эриком, и в душе у меня поселяются сомнения. Что он имеет в виду под «большими планами»? В моей голове вихрем проносятся потенциальные идеи. Я не хочу думать, что он мне лжёт.
Сделав глубокий вдох, я извиняюсь и отправляюсь в ванную. Захожу и смотрю на своё отражение, решая распустить челку и зачесать её на лоб. Она всё ещё ужасно выглядит, поэтому я зачёсываю её наверх и смотрю себе в глаза: «Габриэль — не Мэтью, он был честен с самого начала. Не тратьте впустую время, которое у вас осталось».
Он мог иметь в виду что-то другое. Возможно, у него другие бизнес-планы, не имеющие отношения к Изумрудной Бухте.
Раздаётся стук в дверь, и я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть её. Габриэль стоит передо мной, нахмурив брови.
— Ты в порядке?
— Всё отлично, — я улыбаюсь. — Замечательно, — хлопаю в ладоши слишком сильно, отчего ладони начинает покалывать.
— Ты уверена?
— Вполне. — Мне нужно отпустить прошлое и позволить всему идти своим чередом. Я молюсь, чтобы это не закончилось разбитым сердцем.
— Хорошо, — он берёт меня за руку и ведёт обратно в гостиную.
Через некоторое время мы уходим. Мне нужно рано вставать, чтобы открыть кондитерскую, а у Габриэля есть кое-какие дела на утро. Это ещё одно напоминание о том, что он скоро уедет.
Гейб провожает меня до квартиры, и мы смотрим друг на друга, стоя у двери. Он берёт меня за руку и улыбается:
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
— Да.
— Как скажешь, Рудольф! — он касается моего носа. — Тогда увидимся завтра.
— Не хочешь остаться? — я отпираю дверь и отбрасываю сомнения и страхи, показывая свою уязвимость.
— Я думал, ты никогда не спросишь, — Габриэль обнимает меня за талию и целует, а другой рукой открывает дверь за моей спиной.
Все мысли улетучиваются, когда его язык скользит по моим губам, овладевая мной в обжигающем поцелуе, от которого у меня подгибаются пальцы на ногах. Моё тело реагирует на него мурашками, пробегающими по спине, и жаром, бурлящим внизу живота.
Мы вваливаемся в квартиру, срывая друг с друга одежду. Когда он снимает рубашку, я провожу руками по его груди и прессу, наслаждаясь тем, как подрагивают мышцы под моими прикосновениями.
Его руки пробегают по моим рёбрам, и я хихикаю от щекотки. Но мой смех обрывается, когда Габриэль расстёгивает лифчик и обхватывает ладонями мою грудь и покручивает соски. Я со стоном запрокидываю голову, и он, пользуясь случаем, целует меня в шею. Это уже слишком.
— В спальню, — бормочет Гейб, вдыхая запах моей кожи.
— Да, — отвечаю я, затаив дыхание.
Мы пробираемся в комнату и падаем на матрас, берясь за руки и исследуя друг друга губами. Ему не требуется много времени, чтобы довести меня до предела своим ртом. Я считаю, что прикосновение губ Габриэля к моему чувствительному телу — это самая волшебная вещь на свете. Даже вкуснее шоколадного торта.
