Иду на кухню за шоколадным тортом, потому что кто-то решил купить целиком весь торт, который я обычно продаю по кусочкам. Проходя за прилавок, я на чём-то поскальзываюсь и врезаюсь в Габриэля, размазывая торт о его фартук.
— Нет! Ядрёны макароны! — убираю от Гейба испорченный торт, мне хочется заплакать.
Нет ничего хуже, чем потраченный впустую торт.
— Всё в порядке, — спешит сказать он, обнимая меня, но его плечи трясутся.
— Это не смешно! — я хлопаю его по руке.
— Знаю, извини. Могу приготовить ещё один, — его голос срывается от смеха.
— Гейб, — поднимаю на него взгляд и вижу, как его глаза искрятся весельем.
Я ставлю торт на прилавок и качаю головой. Сегодня всё шло так хорошо.
— Тебе позволено смеяться над неудачами, Рудольф. — Габриэль хватает меня за руки и встряхивает их, как лапшу. — Сбрось напряжение. Ничего не случится, если кому-то сегодня не достанется шоколадный торт. У тебя всё распродано. Разве это не удивительно? — его улыбка такая широкая, что это заразно.
— Это просто потрясающе, что она захотела купить весь торт целиком. И я хорошо прицелилась в тебя, Гринч.
— Моя девочка!
Габриэль тянет меня к себе, чтобы обнять, но я отталкиваю его:
— Не пачкай мой фартук!
— Этим? — он проводит пальцем по испачканной глазурью ткани и показывает мне каплю глазури.
— Гейб, — я предупреждающе вытягиваю ладонь.
Он облизывает пальцы и стонет:
— Должен признать, что твоя глазурь вкуснее моей.
— Звучит непристойно, — смеюсь я.
— Говоришь, что хочешь испачкаться? — Гейб собирает ещё немного глазури и подходит ко мне.
— Не надо, — умоляю я, отступая назад.
Когда он прыгает, я бросаюсь наутёк, но снова поскальзываюсь и приземляюсь на пол. Габриэль падает на меня сверху, размазывая глазурь по моему лицу и смеясь.
— У тебя неприятности, мистер!
— А я думал, что я — Гринч, — парирует он.
Я просовываю руку между нами, набираю глазурь и размазываю её по его щеке. Смеясь, я пытаюсь выскользнуть из его объятий, но он обхватывает меня сильными руками и удерживает на месте.
— От меня не убежишь, — его голос хриплый.
— Это была месть, — я сопротивляюсь, но от смеха мои движения становятся неуклюжими и слабыми.
— Теперь мы квиты.
— Прошу прощения? — мы оба поднимаем глаза и видим по ту сторону прилавка женщину, на лице которой удивление и шок.
— Ой, здрасьте, — я поднимаюсь на ноги и снова поскальзываюсь. Моё лицо вспыхивает, когда я смотрю на плитку. — Пол здесь грязный, вот мы и упали.
Что, чёрт возьми, на полу? Это, наверное, растительное масло или что-то подобное. А может, сливочное масло.
Покупательница таращится на меня, не мигая, пока моё сердце колотится так, словно я пробежала миллион миль.
— Я вымою пол, — произносит Габриэль и уходит на кухню, захватив испорченный торт.
— У Вас здесь глазурь, — говорит мне женщина, показывая на свою щёку.
— Спасибо, — поспешно хватаю фартук и вытираю лицо. Это самый непрофессиональный случай в моей жизни, но вместо того, чтобы сгорать от стыда, я борюсь со смехом, застрявшим в горле.
Габриэль выходит из кухни со шваброй в руках и в чистом фартуке. Когда я читаю надпись на фартуке, то хохочу, не в силах больше сдерживаться — на нём написано «
— Это был единственный чистый фартук, который я нашёл, — кажется, его это ни капельки не беспокоит.
— Он Вам очень идёт, — покупательница тихо смеётся и подмигивает мне.
С тех пор, как встретила Габриэля, я поняла одну вещь: не стоит относиться к себе слишком серьёзно. Мир не взорвётся, если всё пойдет не по плану. Я сама была такой, а потом случился развод, и все эти комплексы всплыли на поверхность.
Пришло время вернуть свою истинную сущность, свободную и счастливую.
Габриэль
— Не странно ли жить здесь, где нет снега? — спрашиваю я Эвери, когда мы прогуливаемся по холодному песку на пляже.
Волны разбиваются о берег, создавая музыкальный фон для позднего вечера. Небо окрашивается в оранжевый и красный оттенки.
— В самом начале так и было. Я скучала по белому Рождеству и морозам, но радовалась, что не нужно разгребать снежные сугробы или возиться с мерзкой, грязной кашей, которая лежит на земле несколько дней, — пока она говорит, её лицо озаряется лучами заходящего солнца.
У меня просто дух захватывает от Эвери. Всё в ней — от энергичности до доброго сердца — привлекает меня. Я не готов расстаться с ней, но, не имея бизнеса в этом округе, как я могу добиться успеха? Последние пару дней я обдумываю варианты того, как мы можем продолжать строить наши отношения.
Кто-то скажет, что я сошёл с ума, раз меняю жизнь ради той, кого только что встретил, но она ощущается как дом. На днях мы встретили на улице колядующих, и Эвери присоединилась к их пению. Она пела так радостно и непринуждённо — это показало мне другую сторону женщины, в которую я влюблён.
— В этом есть смысл.
— Я к этому привыкла, Изумрудная Бухта — настоящий рай, — Эвери указывает на пляж.
— Так и есть, — киваю я, глядя на океан. — У меня здесь столько прекрасных воспоминаний.
— Верю.
