— Картины. Маслом. В основном абстрактные, но есть несколько портретов.
— Вы делаете их на заказ?
— Некоторые — да. А некоторые пишу просто так, в надежде, что смогу их продать. Кстати, через две недели у меня будет выставка в Майами.
— Поздравляю. — Он почтительно кивнул. — Должно быть, у вас хорошие картины, которые хорошо покупают.
— Ну, на жизнь хватает, но не более того. До последнего времени я подрабатывала официанткой.
— Мне приятно сознавать, что я люблю искусство. Хорошие картины всегда заставляют меня вспомнить, что в жизни есть что-то еще помимо работы, а мне обязательно нужно иногда об этом напоминать.
— Так вы собираете картины?
— Нет, так далеко я не зашел. Просто могу отличить хорошую картину от плохой.
— Счастлив тот художник, который сможет вам понравиться.
— А сейчас вы над чем-нибудь работаете? — поинтересовался Тони.
— Да, я даже захватила эту работу с собой. Почему-то никак не могу закончить ее.
— Было бы любопытно взглянуть, как вы работаете.
Ким кивнула, чувствуя, что лицо ее заливается краской.
— Конечно, — ответила она, стараясь говорить безразличным тоном.
— Привет, Тони. — Энергичная блондинка в голубом халате подошла к их столику. Рядом с ней стояла симпатичная темноволосая девушка, тоже в халате. — Мы тебя вчера ждали. Почему ты не пришел?
— Мне пришлось поработать, — ответил Тони, пожимая плечами.
— Ты много упустил, Тедди, — улыбнулась блондинка и подмигнула ему. Ким обратила внимание, что девушка назвала его уменьшительным именем. — Ну ладно, нам надо бежать. Через две минуты мы должны быть в операционной. Позвонишь?
Ким вдруг почувствовала укол ревности. Она отвела глаза и стала пить кофе.
— Они работают здесь врачами, — неловко объяснил Тони. — Тоже хирургами.
— Я поняла это по тому, как они торопились в операционную, — спокойно сказала Ким. — Тедди — ваше прозвище?
— Нет, это только она меня так называет. Ей это кажется забавным.
Ким поставила кофе. «Я не имею права ревновать, — убеждала она себя. — У меня нет никаких прав на этого мужчину. Он всего лишь врач моего отца».
— Остроумная девушка, — сказала Ким. — А другие ваши девушки тоже дают вам прозвища?
— Она не моя девушка. Мы просто друзья.
— Да? — обрадованно спросила Ким.
Тони улыбнулся. Эта женщина была ему интересна. С самой первой встречи он почувствовал, что она излучает необыкновенную внутреннюю силу. Он прекрасно понимал, как нелегко ей было прилететь в Мичиган и ухаживать за отцом, с которым она не виделась целых пятнадцать лет. Но Ким не раздумывая полетела к нему, даже не зная еще, где остановится и застанет ли отца в живых.
Неожиданно Ким чихнула.
— Будьте здоровы.
— Простите. — Она смущенно заморгала. — У меня аллергия.
— На больничный воздух, — сказал он. — Вам лучше выйти подышать свежим воздухом. Вы и так уже слишком долго находились в душном помещении.
— Я никак не привыкну к вашей погоде. Мне кажется, я окоченею уже через минуту.
— Только если будете стоять на месте. Чтобы не замерзнуть, нужно активно двигаться. — Тони помолчал. — Знаете, у меня есть идея, — вдруг сказал он, слегка наклоняясь вперед и заглядывая ей в глаза. — Я люблю кататься на коньках… хожу на каток при малейшей возможности. Может быть, нам сходить туда вместе? Например, завтра?
— Вы приглашаете меня на каток? — не веря своим ушам, спросила Ким.
— Ну да.
Она засмеялась, удивленно качая головой.
— Нет. Нет, спасибо.
— Вы уверены, что не хотите пойти? Я смогу уйти из больницы примерно на час, а потом должен буду вернуться.
Ким колебалась.
— Я так давно в последний раз вставала на коньки…
— Да не бойтесь, это все равно что кататься на велосипеде.
— У меня и коньков нет.
— Возьмем напрокат.
Она пожала плечами. Казалось, у Тони на все есть ответ.
— Ну хорошо. — Ради того, чтобы посмотреть, как он кружится по льду, можно и померзнуть немного. — Спасибо за приглашение.
— Вот и отлично, — сказал Тони, вставая. — Я буду ждать вас в вестибюле ровно в три.
— До встречи, — улыбаясь ответила Ким.
В девять часов Ким ушла из больницы и направилась к машине отца. Мотоцикла Тони уже не было, и на его месте стоял красный «мерседес». Ким затаила дыхание, выезжая из узкого пространства между машинами.
Она включила радио, и на пути к дому ее сопровождала классическая музыка. Припарковавшись на заднем дворе, она прошла к парадному входу и включила свет. У нее сохранилось столько воспоминаний об этом доме, и многие из них были приятными. Родители ссорились нечасто, и детство ее было счастливым, хотя Ким и догадывалась, что мать не удовлетворена своей семейной жизнью. Летом Ким ездила в лагерь, занималась теннисом, зимой каталась на коньках и лыжах. Родители всегда отмечали ее день рождения и разрешали приглашать друзей. Правда, отец так много работал, что о нем у нее не сохранилось почти никаких воспоминаний.
Ким оставила сумочку на столике в холле и прошла в кухню. Там стояла та же массивная мебель из темного дуба. Все тот же кирпичный линолеум. Она открыла холодильник — не окажется ли там бутылки вина? Нет. Очевидно, отец все такой же трезвенник.
