Отец лежал неподвижно. Ким сомневалась, что он вообще слышит ее. Она оглянулась на доктора Гаркави, и тот ободряюще кивнул.
— Папа, я останусь здесь, с тобой. Мы справимся с этим. Хорошо? — Она взяла его безжизненную руку и легонько сжала.
К ее руке кто-то прикоснулся. Доктор Гаркави мягко вывел ее в холл и закрыл дверь палаты.
— Я знаю, что для него очень важно ваше присутствие, Ким.
Ким сняла маску. Внутри она стала влажной.
— Возьмите. — Доктор Гаркави протянул ей салфетку.
Девушка дотронулась пальцами до своей щеки. Неудивительно, что маска стала влажной. Ким плакала.
— Давайте я принесу вам воды. Или, может быть, кофе? — спросил доктор Гаркави.
Ким покачала головой. Какой хороший человек. Если ему приклеить бороду, он будет похож на Санта-Клауса.
Словно добрый дедушка, доктор Гаркави взял ее за руку и отвел обратно в комнату ожидания.
— Если хотите, я попрошу хирурга зайти к вам, когда он прибудет. Вы сможете ему задать все интересующие вас вопросы.
— Да, — сказала она, кивая. — Спасибо. Когда он приедет?
Доктор Гаркави взглянул на часы:
— Два часа назад он звонил из Толедо. Мм ждем его с минуты на минуту. Дело в том, что мы вызвали его из отпуска. Еще утром он загорал на Карибских островах. Ему пришлось прервать отпуск ради вашего отца. Но сегодня такой день, что невозможно достать билет на самолет. Я сам не говорил с ним, но мне передали, что ему не удалось улететь своим рейсом и сейчас он добирается сюда на машине.
Внезапно Ким охватил страх. Все это нервы, попыталась успокоить она себя. Усталость и нервное напряжение.
— А откуда он должен был лететь?
— Из Питтсбурга, кажется.
— А как его зовут? — охрипшим голосом спросила она.
— Хофман. Доктор Энтони Хофман.
Напряженно застыв, Ким сидела на кушетке и ждала. Телевизор был выключен, и комнату заливал жутковатый тусклый свет от лампы, вмонтированной в пол рядом с кушеткой. Было уже почти одиннадцать часов, а она все еще не виделась с доктором Энтони Хофманом. Она встала и подошла к стеклянным дверям, разделяющим комнату для посетителей и коридор. Ким положила руку на стекло и, прижавшись к нему, всмотрелась в конец коридора. «Господи, — взмолилась она, — сделай так, чтобы хирург наконец приехал. Пожалуйста!»
Она вернулась к кушетке и заставила себя снова сесть. Бессмысленным взглядом уставилась на разбросанную на кофейном столике мозаику. Теперь ей было понятно, зачем в этой комнате держат детскую мозаику. Это практически единственное, чем можно заняться, когда все твое тело сковывает непрекращающаяся тупая боль.
— Ким?
Она подняла глаза. В дверях появился доктор Гаркави. Рядом с ним стоял молодой человек, которого она видела в питтсбургском аэропорту. Только сейчас вместо джинсов и яркой рубашки на нем был голубой больничный костюм. По его виду она заключила, что у него даже не было времени заехать домой и побриться.
— Это доктор Хофман. Он будет делать операцию вашему отцу.
Ким кивнула, ожидая, что сейчас он скажет: «Привет? Я вас узнал: вы та самая девушка, которая пыталась разжалобить меня, чтобы выманить билет».
— Здравствуйте, Ким, — сказал он и пожал ей руку. — Меня зовут Тони Хофман. Я подумал, что у вас могут быть какие-то вопросы.
Ким обратила внимание на то, как он представился, — Тони. Она предпочитала называть врача доктором. Тем не менее девушка оценила, что он не упомянул про инцидент с билетом. Во всяком случае, пока.
— Спасибо вам… спасибо, что прервали свой отпуск и…
— Ну конечно, — сказал он, освобождая ее от дальнейших выражений благодарности.
Вместе с доктором Гаркави он смотрел на нее, ожидая вопросов.
— Хм, — сказала она. В голове не было ни одной мысли. — Как долго продлится операция?
— Около семи часов. Нам нужно добраться до сердца, потом остановить его, провести операцию как таковую и снова запустить сердце.
— Вам придется останавливать сердце? — Ким с беспокойством посмотрела на доктора Гаркави.
Тот кивнул:
— Кровь будет разгоняться по телу механическим способом.
Тони ободряюще улыбнулся ей и взглянул на часы. После короткой паузы он сказал:
— Если у вас больше нет вопросов, я, пожалуй, пойду.
Ким кивнула, все еще сомневаясь, тот ли это человек, с которым она столкнулась в аэропорту. Может быть, он и в самом деле один из лучших хирургов в стране, но только, глядя на него, в это трудно поверить.
— Ваш отец обязательно поправится, — сказал Тони, чтобы как-то утешить ее.
Ей вдруг стало трудно дышать. Должно быть, она неважно выглядела, потому что Тони сказал:
— Здесь есть комнаты, где вы могли бы прилечь.
Ким покачала головой:
— Я буду ждать здесь.
— Хорошо, — согласился Тони. — Я зайду к вам, когда операция закончится.
Он ушел, и Ким посмотрела на доктора Гаркави.
— Я представляла себе доктора Хофмана совсем другим, — призналась она.
Доктор Гаркави улыбнулся:
— У него нетипичная внешность для хирурга, однако, уверяю вас, он один из лучших специалистов в этой области, если не самый лучший.
Ким кивнула, но лицо ее по-прежнему выражало сомнение.
— Обещаю вам, он все сделает как надо, — добавил он.
Ким ходила по комнате, то и дело поглядывая на часы.
