Хотя Амелия сопротивлялась, как могла, миссис Резче отволокла её в подвал и заперла в маленькой комнате с голыми стенами. Там не было ничего, кроме жёсткой кровати, ночного горшка и крохотного окна с решёткой. Амелия села на холодный каменный пол и разрешила себе расплакаться. Слёзы текли по щекам бесконечным потоком, и вместе с ними её покидала последняя надежда.
Ребёнок, чья вера в чудо два года назад спасла Рождество, почти отчаялся. В тот же миг Северное сияние в небе над Эльфхельмом потускнело.
Сани Отца Рождество летели, рассекая морозный ночной воздух.
По сравнению с прошлым годом это само по себе было чудом. Отец Рождество полагал, что всё пройдёт, как задумано, — ведь в этот Сочельник тролли не напали. Он с улыбкой оглядывал мир внизу и пушистые крупы оленей впереди. И всё же Отец Рождество был вынужден признать, что барометр надежды горит не так ярко, как хотелось бы.
— Блитцен, ты видишь Северное сияние? А ты, Гроза? Кто-нибудь видит?
Блитцен кивнул, не сводя глаз с горизонта.
Тут и Отец Рождество увидел колышущиеся в небесах бледно-зелёные и фиолетовые полотна.
— Летите прямо туда, рогатушки! — крикнул Отец Рождество. — Прямо на свет… Ох, как же здорово!
Он встал в санях. Когда они пролетали сквозь волшебные огни, Отец Рождество почувствовал, как по телу распространяется радостное покалывание. Изумрудно-малиновое свечение окутало весь мир. (Свечение, кстати, входило в тройку любимых слов Отца Рождество. Самым его любимым словом было волшебство, а следом за ним — шоколад). Согретый Северный сиянием, Отец Рождество преисполнился уверенности, что у него всё получится. Даже остановить время.
Хотя с этим стоило поторопиться. Отец Рождество посмотрел на окутанную огнями приборную доску. Часы показывали Начало Ночного. Отец Рождество нажал маленькую кнопку прямо в центре циферблата. Надпись на ней гласила «СТОП».
Отец Рождество смотрел, как секундная стрелка замедляет бег, чтобы в конце концов замереть.
— И чтобы без баловства, — шутливо погрозил он ей.
Снег неподвижно завис в воздухе. Сани промчались мимо большой чёрно-белой птицы, которая застыла высоко в небе с раскинутыми крыльями. Замерший во времени полярный гусь. Когда Отец Рождество доставит все подарки, этот гусь и остальной мир продолжат жить, как ни в чём не бывало. Птица полетит. Снежинки упадут на землю. Дети проснутся утром и увидят полные чулки подарков. Надежда будет восстановлена.
Затем Отец Рождество произнёс имя первого ребёнка, которого собирался навестить. Ребёнка, с которого всё началось в позапрошлом году.
— Амелия Визарт, — сказал он, мысленно возвращаясь на два Рождества назад. Она отправила ему письмо, которое пролетело по воздуху до самой Большой горы. По словам Пипа, ловца писем, дежурившего в тот день, больше ни одно письмо не смогло пересечь гору. С тех пор Отец Рождество всегда носил его в кармане.
Услышав Отца Рождество, стрелка компаса повернула на юго-запад. Он натянул поводья, и датчик двигателя загорелся красным. Стрелка спидометра колебалась на отметке «НУ ОЧЕНЬ БЫСТРО», альтиметр показывал «В ОБЛАКАХ». Отцу Рождество и оленям предстояло преодолеть 1982 мили до Лондона.
— Хо-хо-хо! — рассмеялся Отец Рождество.
Его переполняла чистая радость. Оленья упряжка неслась над Финляндией, Швецией, Данией. Внизу проплывали дома, которые Отец Рождество собирался посетить позже. Точнее, в то же самое время. Он хотел начать с Лондона, чтобы в первую очередь заглянуть к Амелии. На удачу. Она ведь написала ему очень важное письмо — и он хотел подарить этой девочке лучшее Рождество на свете. А пока они летели, можно было поболтать с оленями. Отец Рождество любил беседовать с ними. В конце концов, он же был автором невероятно популярной в Эльфхельме книги «Заклинатель оленей».
— Хотите услышать новую шутку?
Олени активнее зашевелили копытами, но от шуток Отца Рождество было не так просто сбежать. К тому же он не понимал намёков.
— Ну что ж… Какой лучший рождественский подарок для белого медведя? Есть идеи? Нет? СеЛЁДка! Поняли? Ну же, сеЛЁДка! Хо-хо-хо!
Отец Рождество посмотрел вниз. Сани летели над водой.
— Здравствуй, море! — прокричал он. И подавился смешком, потому что в голову ему пришла очередная шутка. — Море не отвечает. Потому что очень волнуется. Поняли? Волнуется. Потому что волны. Весело же, да?
Олени хранили молчание.
— А ещё хотите? Я много знаю. Слышали шутку про пикси, чья голова застряла у эльфа в…
Отец Рождество запнулся. Всё шло как надо. Сани летели. Олени мчались вперёд. Он чувствовал себя счастливым.
Но.
Но, но, но.
С барометром надежды творилось что-то неладное. Отец Рождество легонько постучал по нему. Потом ударил сильнее. Сомнений быть не могло — огни внутри барометра гасли.
— О нет, — прошептал Отец Рождество. — Только не это.
Теперь альтиметр показывал «НИЖЕ ОБЛАКОВ».
— Набирайте высоту! — окликнул оленей Отец Рождество. — До Лондона ещё далеко.
Они перебирали копытами изо всех сил, но это не помогало.
— Блитцен! Что случилось, тебе тяжело? Если так, подними голову вверх!
Блитцен задрал голову.
