Отец Рождество знал, что ей уже десять лет. Ещё он знал, что за два года маленькая девочка может сильно измениться. Но он и не подозревал, что так сильно! Теперь Амелия занимала всю кровать. Живот у неё был не меньше, чем у Отца Рождество. И она храпела, как простуженный поросёнок.
Отец Рождество огляделся.
Комната осталась прежней. С отсыревших голых стен всё так же облезала краска. И с потолка всё так же капало, потому что крыша протекала. Вот только Отец Рождество не заметил ни следа чёрного кота, который спал в ногах Амелии два года назад.
Теперь у её кровати стояла бутылка.
Бутылка из-под виски.
Неужели девочки в десять лет могут пить виски?
За окном мелькнула какая-то тень, а потом послышался грохот.
Отец Рождество подбежал к окну и посмотрел вниз. В лунном свете он разглядел осколки черепицы. Куривший трубку мужчина и его спутница куда-то пропали. Падал снег.
Внезапно скрипнула половица.
Амелия села на кровати. За два года она отрастила бороду — пушистую, как у Отца Рождество, и чёрную, как у Отца Водоля. А ещё прибавила лет сорок. И сменила пол.
— Ты не Амелия.
— Ты что делаешь в моей комнате? — взревел мужчина, который выглядел и пах, как самый настоящий пират. Схватив пустую бутылку из-под виски, он швырнул её в Отца Рождество. Тот пригнулся, и бутылка разбилась о стену.
— Мамочки, — воскликнул Отец Рождество. Он быстро сунул руку в мешок в надежде вытащить что-нибудь, что понравится хозяину комнаты. Это оказалась повязка на глаз.
— Держите, — Отец Рождество протянул ему подарок. — С ней вы будете совсем как пират.
Но мужчине повязка почему-то не понравилась.
— Я совершенно не похож на пирата, — возмущённо фыркнул он. — А вот ты похож. На большого красного пирата.
Тогда Отец Рождество нашарил в мешке кучу шоколадных монет.
— Я Отец Рождество, а не вор или что вы там себе подумали. Пожалуйста, возьмите.
— Монеты? — сверкнул глазами бородач.
— Шоколадные, — уточнил Отец Рождество. — Из лучшего эльфийского шоколада.
— Шоколадные? Отличная идея! — Мужчина быстро надкусил одну.
— Сначала нужно развернуть, — подсказал Отец Рождество.
— Ах да, точно, — кивнул хозяин комнаты, выплёвывая фольгу.
— Простите, что напугал вас. Вы папа Амелии?
— Что ещё за Амелия?
— Девочка, которая здесь живёт. Или жила.
Мужчина задумался.
— Я тут уже год. Соседи говорили, что женщина, которая жила тут до меня, умерла… У неё была дочка, но я не знаю, куда она делась.
Отец Рождество ахнул. Он вспомнил, о чём просила Амелия в последнем письме. Какой подарок хотела получить на прошлое — и так и не случившееся — Рождество. В животе у него заворочался противный холодный ком.
— Понятно, — сказал Отец Рождество. — Ладно. Хорошо. Спасибо. Мне пора.
Разбуженный посреди ночи мужчина удивлённо следил за тем, как толстяк в красном направляется к камину.
— А ты там поместишься? — недоверчиво спросил он.
— Волшебство поможет, — ответил Отец Рождество. — Счастливого Рождества!
С этими словами он исчез в очаге, который, несомненно, был слишком маленьким для взрослого человека. Сначала всё шло хорошо, но ближе к концу Отец Рождество застрял. Его голова торчала из трубы, а остальное тело как будто сжимал в кулаке великан.
— Вот незадача, — проворчал Отец Рождество.
Стоявшие на крыше олени с любопытством наблюдали за тем, как он пытается вылезти. Комета не выдержала и расхохоталась, выпуская из ноздрей облачка пара.
— Комета, это не смешно!
Блитцен подошёл к трубе и наклонил голову. Отец Рождество крепко ухватился за рога, и олень медленно потянул его на себя.
Чпок!
Отец Рождество выскочил из дымохода, как пробка из бутылки. К счастью, он держался за рога, так что далеко не улетел. На самом деле, он даже перекувырнулся и приземлился оленю на спину.
— Спасибо, Блитцен, — сказал Отец Рождество, бросая выразительный взгляд на Комету. — Ты хороший друг.
Затем он слез с Блитцена и направился к саням, осторожно ступая по заснеженной крыше.
Итак.
Признаюсь, довольно сложно объяснить, как работает волшебство.
Северное сияние, остановка времени, полёты по небу и всё остальное.
Волшебство зависит от многих вещей. Пожалуй, даже от очень многих.
Чтобы растолковать, как оно работает, потребуется не одна и не две книги. А семь тысяч четыреста шестьдесят две. И я бы с удовольствием их написал, но, боюсь, у меня отвалятся пальцы, и вдобавок я умру от голода.
К тому же, если начать разбираться в волшебстве, оно рассеется. Представьте, что вы увидели красивую бабочку и захотели рассмотреть её поближе. Но когда вы подходите к ней, бабочка отлетает. Вот, совсем улетела.
(Если вам кажется, что в последнем абзаце мало смысла, поверьте мне, это не так. Просто перечитайте его повнимательнее).
Но кое-что я всё-таки могу вам рассказать. Например, что Отец Рождество был сбит с толку.
Он знал: в Эльфхельме что-то неладно. Что-то, о чём Отец Топо предпочёл не рассказывать.
