– Существует вид кротости… покорности… – задумчиво произнесла Хильда, – которая пробуждает в человеке худшие его качества, но этот же самый человек, столкнувшись с силой духа и твердым характером, может проявить себя с совершенно иной стороны!
– Ты хочешь сказать, что это была ее вина…
– Нет, конечно же, нет! – оборвала его Хильда. – Я нисколько не сомневаюсь в том, что твой отец скверно обращался с твоей матерью, но брак – это нечто особенное… я считаю, что посторонний человек… пусть даже ребенок, родившийся в этом браке… не имеет права выносить суждения. Кроме того, твое отношение к отцу уже никак не поможет твоей матери. Все давно прошло. Теперь все по-другому. Теперь твой отец – старик с плохим здоровьем, который просит своего сына приехать к нему на Рождество.
– Ты хочешь, чтобы я поехал?
Хильда помолчала, не спеша с ответом, но затем приняла решение.
– Да, – сказала она. – Я хочу. Хочу, чтобы ты поехал – и раз и навсегда похоронил прошлое.
Джордж Ли, член парламента от Уэстерингема, являл собой дородного джентльмена сорока одного года. У него были светло-голубые глаза, в которых читалась едва заметная подозрительность, тяжелая нижняя челюсть и медленный педантичный выговор.
– Я сказал тебе, Магдалена, что считаю своим долгом поехать туда, – многозначительно произнес он.
Его жена нетерпеливо пожала плечами.
Она была изящным созданием: платиновая блондинка с выщипанными в ниточку бровями и гладким, как яйцо, лицом. Временами оно делалось совершенно бездумным и лишенным какого-либо выражения. Именно таким ее лицо было и в данный момент.
– Дорогой, – произнесла она, – там будет абсолютно ужасно, я в этом уверена.
– Более того, – сказал Джордж Ли, просияв, ибо в голову ему пришла мудрая мысль. – Это позволит нам существенно сэкономить. Рождество – время крупных расходов. Мы могли бы перевести прислугу на полный пансион.
– Какая разница? – воскликнула Магдалена. – В конце концов, Рождество ужасно в любом месте.
– Полагаю, они ждут, что им подадут рождественский ужин, – сказал Джордж, думая о своем. – Приличный стейк вместо индейки.
– Кому? Прислуге? О, Джордж, не суетись. Вечно ты переживаешь из-за денег.
– Кому же еще переживать из-за них, как не мне? – возразил Джордж.
– Верно, но ведь так глупо экономить даже на мелочах… Почему ты не потребуешь у отца больше денег?
– Он и так выдает мне внушительную сумму.
– Нет, это ужасно – полностью зависеть от отца, как ты. Ты должен открыто потребовать, чтобы он увеличил тебе содержание.
– У него свое мнение по этому вопросу.
Магдалена посмотрела на мужа. Ее пустые карие глаза неожиданно приобрели осмысленность. Взгляд сделался острым, проницательным.
– Он ведь ужасно богат, да, Джордж? Наверное, миллионер, а?
– Скорее дважды миллионер.
Магдалена завистливо вздохнула.
– Где же он заработал такую кучу денег? Неужели в Южной Африке?
– Да. В молодости отец сделал там целое состояние. Главным образом благодаря алмазам.
– Подумать только! – воскликнула Магдалена.
– Потом он вернулся в Англию, развернул свое дело, и его состояние, насколько мне известно, удвоилось или даже утроилось.
– А что будет, когда он умрет? – спросила Магдалена.
– Отец предпочитает не говорить на эту тему. Разумеется, никто не осмелится его спросить. Могу предположить, что деньги достанутся мне и Альфреду. Но Альфред, конечно же, получит больше меня.
– У тебя ведь есть и другие братья, верно?
– Да, брат Дэвид. Хотя ему-то вряд ли достанется больше, чем мне. Он увлекся живописью или какой-то подобной чепухой. Отец предупредил, что вычеркнет его из завещания, но Дэвид заявил, что ему все равно.
– Какой дурак! – вынесла презрительное суждение Магдалена.
– Еще у меня была сестра Дженнифер. Она сошлась с иностранцем – испанским художником, одним из друзей Дэвида. Но умерла около года назад. У нее осталась дочь, если не ошибаюсь. Отец мог завещать немного денег и ей, но только немного. И, конечно же, Гарри…
Он смущенно умолк.
– Гарри? – удивилась Магдалена. – Кто такой Гарри?
– Это… мой брат.
– Никогда не слышала, что у тебя есть еще один брат.
– Моя дорогая, к сожалению, он не делает нам чести. Мы никогда не говорим о нем. Он запятнал себя позором. Мы ничего не слышали от него вот уже много лет. Не исключено, что он давно умер.
Магдалена неожиданно рассмеялась.
– В чем дело? Над чем ты смеешься?
– Я просто подумала, как забавно, что у тебя…
– Надеюсь, – холодно произнес Джордж.
Магдалена недобро прищурилась.
– Твой отец, Джордж… о нем не скажешь, что он респектабельный.
– Прекрати, кому говорят!
– Иногда он говорит такие вещи, от которых мне становится не по себе.
– Ты удивляешь меня, Магдалена. Неужели… неужели Лидия тоже так считает?
– Лидии он такого не говорит, – сказала Магдалена и, немного помолчав, добавила: – Нет,
Джордж быстро посмотрел на нее и отвел взгляд в сторону.
