Рождество в Индии полностью

По космическому закону каждые два тысячелетия свершается круг земного. И сила свершения потрясает не только космос, она потрясает человеческое «я». Есть время конца и есть время рождения, и в каждом из живущих — этот закон. Но лишь человеку дано решить проблему беспредельности… Ведь если человек лишится своей близости к Богу и низко падет, приблизившись к животному, нет, еще ниже, впадет в доживотное состояние, что случится тогда? Человеку нужно отважиться шагнуть в беспредельность…

Я видела человека, который шагнул туда…

У меня в Индии была ферма…

«У меня в Индии была ферма», — записала я в тихую рождественскую ночь и опрокинула неосторожным движением чернильницу. Цвет блестящей лужицы напомнил мне мрак той далекой рождественской ночи, когда я впервые была по-настоящему счастлива. Это было в Индии. В далекой Индии…

Сейчас за окном падает снег, но сквозь густую завесу белых хлопьев я все еще вижу знакомые краски, удивительные краски Индии. И в шепоте горящих свечей угадываю голос того, кто был мне так близок… Хотя и никогда не был моим…

Сквозь заледеневшее стекло своей памяти я снова узнаю лицо Джона. Он научит меня смотреть на мир глазами Господа. Да, теперь вижу, все так и было… Он шагнул в беспредельность…

Я читала все его книги… И пишу теперь не потому, что я любила его, а потому, что он был чист… Он ждал меня.

Но я забегаю вперед в своей истории, полной скорби. Я хочу написать о любви Джона…

У меня была ферма в Индии. У подножья горы. Но все началось до того. На самом деле все началось в Англии… В канун праздника Рождества.

Был зимний вечер, или ночь. В доме, где в последние годы жили мы с мистером Рочестером, после удачной охоты собрались гости. Хозяин был, как всегда, несколько насмешлив, проворен и оживлен. От его недавней болезни не осталось и следа. Среди цветов и гирлянд мелькали нежные лица дам. Горел яркий свет. Ужин подходил к концу, когда в столовую вошел слуга и доложил, что явились какие-то важные гости…

— Вот кстати, — сказал мистер Рочестер, бросая салфетку и выходя из-за стола. — Я давно их ждал.

Вскоре внесли прекрасный новый граммофон. Положив на него пластинку, мистер Рочестер оглядел присутствующих быстрым взглядом и, обратившись ко мне, сказал:

— Послушай внимательно, Джен!

Если до этого моя тяга к новой жизни и любви была как бы накрепко угнетена, то теперь все чувства заиграли вместе со звуками незнакомой мелодии, странно будоражащей душу.

Мой престарелый супруг, сам того не ведая, возродил во мне уснувшую на много лет жажду жизни и сильных чувств.

Я слушала, мучаясь. Одна музыкальная фраза, какой-то отрывистый перелив — манила и манила меня. Она была — сама грусть.

Я волновалась, как будто это была моя собственная музыка, музыка моей души.

И словно все лучшее, обещанное этими странными звуками, предназначалось только мне, я бросилась из комнаты, наполненной чужими людьми…

Я приходила все в большее возбуждение, совершая бездумное путешествие по дому. От нетерпения у меня судорожно билось сердце. Слезы выступили на глазах.

На миг я увидела себя среди синих и алых цветов в незнакомой далекой стране под раскаленным солнцем. Чье-то лицо склонилось надо мной. Я закрыла глаза…

— Тебе понравилось, Джен? — услышала я голос мистера Рочестера.

Он крепко держал меня за руку.

— Да, да, — произнесла я шепотом.

— Я приготовил для тебя сюрприз…

Я вопросительно посмотрела на него.

Ты помнишь нашу с тобой давнюю мечту, купить ферму в Индии?

— О, да! Как же мне не помнить?! — воскликнула я, с надеждой и волнением заглядывая ему в глаза.

— Я решил, пусть будет так! Вот письмо от барона Тави, знакомого твоего покойного дядюшки. У барона чудесный домик в Индии… у подножья горы… Джен, я так долго раздумывал над этим предложением. Я наконец решился! И мы можем завтра же отправиться… в Индию… Как ты и мечтала.

Вне себя от потрясения, я обхватила мистера Рочестера за шею и крепко поцеловала в губы.

— Ты рада, Джен, — сказал он, улыбаясь, — значит, я счастлив.

Мы вернулись к гостям.

Предвкушающие нечто неожиданное в конце праздника, нарядные дамы и кавалеры с серьезными лицами подняли бокалы.

Мистер Рочестер, держа меня под руку, произнес рождественскую речь. Несмотря на свой довольно преклонный возраст, он все еще был душой общества.

— Дорогие мои друзья! — начал он, хитро улыбаясь и окидывая взглядом присутствующих.

Все тепло улыбались в ответ, поскольку считали его чертовски достойным человеком.

Мистер Рочестер несколько секунд созерцал бокал, который держал обеими руками.

Стояла полная тишина, только за окном, в темноте, слабо завывала метель.

Когда мистер Рочестер вновь поднял голову, я заметила, что он стал необычайно бледен, а в глазах его стояли слезы.

— На несколько секунд я забыл внешний мир, — сказал мистер Рочестер. — Наш мир полон ясности, любви и заботы. Не знаю почему, но сегодня я ужасно взволнован. Чувствую себя до смешного торжественным, не могу даже объяснить этого.

Он крепко сжал мою руку.

— Надеюсь, вы не будете против, если я закончу очень коротко.