— Стихи моего любимого поэта Джона Китса… Мы здесь платим тем, кто рассказывает нам истории, — добавил он с небрежностью.
— Очень красивая книга, — сказала я. — Но я рассказываю свои истории бесплатно. А ваш подарок слишком хорош.
Я хотела вернуть ему книгу. Но он отвел мою руку:
— Возьмите, миссис Рочестер!
Не глядя на меня, он ловко вскочил в седло.
— Будьте осторожны! — сказала я. Он повернул ко мне лицо и спросил:
— Может быть, вам называть меня Джон? Я смутилась и опустила глаза.
— До свидания, миссис Рочестер! — донеслось издали. Я смотрела ему вслед, до боли сжимая в руках книгу.
Смотрела до тех пор, пока он не скрылся за высокой скалой.
Наступил недолгий сезон дождей.
Воспользовавшись непогодой и одиночеством, я тщательно занялась изучением книг, которые одну за другой брала из комнаты, где раньше жил Джон Стикс.
Постепенно перед моим внутренним взором стал раскрываться мир этого человека, сложный, полный печали и в то же время кристально чистый, как глаза ребенка.
После долгой отлучки вернулся мой муж.
Он вернулся так же незаметно, как и уехал. Не поздоровавшись со мной, он тотчас стал заниматься какими-то неотложными делами, бумагами, кредитами и счетами…
Наше общение сводилось к очень простым вещам: разговорам о погоде, о росте чая, иногда я пыталась увлечь его воспоминаниями об Англии, о наших общих знакомых, и тогда в его глазах проскакивала та искра теплоты, которая когда-то сблизила нас.
Однажды утром в дом вошла женщина-индианка. Лицо ее было скрыто покрывалом.
Подойдя ко мне, она бросилась к моим ногам:
— Помогите мне! Помогите, пожалуйста! — закричала женщина. — Я родила троих сыновей, и боги забрали их всех, а напоследок и моего мужа…
— Но что я могу сделать? — воскликнула я, помогая ей подняться.
— Мой сын болен! Вы когда-то лечили в доме, здесь, его ногу…
— Подождите, как имя вашего сына?
— Рао…
— Конечно, я его помню! Где же он теперь?
Женщина заплакала:
— Возле дома.
Я выбежала на крыльцо. У порога стоял Рао. Я взглянула на его распухшую ногу и ужаснулась:
— Тебе немедленно нужно в больницу!
Но мальчик будто не слышал моих слов. Я обняла его за плечи и заглянула в глаза.
— Ты слышишь меня, Рао?
— Да, миссис… Но я не пойду в больницу…
Женщина снова заплакала.
— Помогите, помогите мне, я знаю, вы можете помочь… О, мой сынок, дитя моего сердца… Помогите мне… Я не знаю, как говорить с сильными мира сего…
— Но вашему сыну нужно идти в больницу! — попыталась объяснить я.
— Больницы больше нет, — сказал Рао.
— Кто тебе это сказал?
— Наши люди были там и ушли… Туда ходить нельзя. Это значит, что пути туда нет и больницы — тоже…
— Эти ваши люди — просто глупцы! — не выдержала я. — А тот сумасшедший жрец, что заставил их сделать это, ничего не смыслит…
— Понимаете, — снова запричитала женщина, обнимая мои ноги, — понимаете, они все говорят, что лекарства заколдованы, что все, кто примет их, — умрут и души их отправятся к дьяволу…
— Но как это может быть? — нервно засмеялась я. — Откуда и кто знает, какая сила заключена в лекарстве!
Но женщина не слышала моих слов. Она рыдала и покрывала поцелуями мои ноги.
Тогда я снова обратилась к Рао.
— Послушай, Рао… нога будет вести себя так, как ей захочется… Но если ты пойдешь в больницу, я уверена, это будет мудрый поступок… А мудрого человека я взяла бы к себе в дом…
— А сколько мне будут платить здесь? — неожиданно спросил мальчик.
Мне едва удалось сдержать улыбку.
— Ну… больше во всяком случае, чем ты зарабатываешь сейчас…
С минуту помолчав, Рао сказал:
— Я пойду в больницу.
Женщина, издав вопль подступившей к сердцу радости, поцеловала мне руку:
— Спасибо, спасибо, — забормотала она. — Боги услышали мои молитвы… Я родила троих… и детей моих Боги забрали… Спасибо вам, миссис…
Я попросила Раджа проводить их в больницу и каждый день стала читать молитву за спасение Рао…
Снова наступила жара.
Я проснулась в совершенной темноте ночи и услышала, как мистер Рочестер, не зажигая свечей, стал одеваться с необычной для него сноровкой человека, обладающего глазами кошки и ногами мышонка.
Все это было похоже на приготовление к отъезду или к тайной прогулке…
Я следила за ним, сдерживая дыхание.
Он постоял несколько минут в глубоком раздумье, как будто чему-то улыбаясь, затем подошел к окну и долго, с напряжением, слушал стрекотание цикад. Затем он отворил дверь; я слышала, как он спустился по лестнице. И вышел из дома. Через несколько минут я услышала, как слабо заржала его лошадь. Наверное, он потянул ее за собой.
Я подняла голову, встала и подошла к окну. Вместе со мной смотрела ночь.
Прошло несколько часов. Я, наконец, услышала знакомый стук копыт и легла в постель.
Через минуту в комнату тихо вошел муж. Он зажег свечи и стал укладывать свои вещи в кожаный чемодан. Я лежала, боясь пошевелиться. Странное оцепенение сковало мое тело.
В комнате горели две свечи. Одна у окна, другая у противоположной стены.
Наконец я не выдержала.
— Почему ты не сказал мне, что уезжаешь? — спросила я.
Мистер Рочестер вздрогнул. Мой вопрос застал его врасплох.
