Найтли Если бы это были соревнования, я бы точно победила в дисциплине притворства, что Хит Миллер мне не нравится. Что я совершенно не обращаю внимание на его широкий подбородок, подтянутое тело и только ему свойственный запах, состоящий из смеси лесного лосьона после бритья и машинного масла, из-за которого низ живота сладко томится. С тех пор, как я начала ходить, он был моим чемпионом, моим лучшим другом. И единственная проблема, с которой он не может мне помочь — это он сам. Почему? Если я признаюсь, что люблю его, то потеряю и его самого, и его чудесную дочку. Возможно, лучший подарок на Рождество, который я могу подарить ему — и себе — завести машину и разделить нас расстоянием. Хит Я наделал кучу ошибок. Лишился стипендии в Массачусетском технологическом институте, вернулся домой, чтобы чинить машины и заводить романы с туристками в Кентбери, пока не закончил отцом — одиночкой. Все восемь лет с рождения Кэсси, Найтли была моим якорем. Я изменился. Кэсси стала лучшей частью моей жизни, и Найтли помогала на каждом шагу моего пути. Но, как только Рождество стало покрывать Кентбери покровом магии, Найтли подкинула бомбу — собралась следовать за мечтой в Нью-Йорк. У меня есть лишь неделя, чтобы сделать все, сказать все, о чем никогда и не смел. Чтобы убедить лучшего друга быть моей — нашей — на все оставшиеся в жизни праздники.
Сюрпризы я ненавижу примерно так же, как и воскресные обеды с родителями. Я с семьей не очень лажу. Конечно, прозвучит как клише, но мы словно вода и масло. Я воплотил в себе все, что они ненавидят, а я ненавижу все, из чего состоят они. Родители мои предосудительны. А с подросткового возраста и до времени несколькими месяцами ранее я облажался — много где — по всем фронтам.
Я поступил в Массачусетский технологический институт, но во время второго курса потерял стипендию. Декан тогда назвал меня безответственным. Родители лишили меня средств, как неудачника, и мне пришлось вернуться в Кентбери, чтобы работать в мастерской по починке машин своего дяди после его смерти. Я старался держаться подальше от неприятностей и не светиться на городских радарах. Не связывался с дамочками из города. Зато развлекался с туристками, которые останавливались в коттедже. Все просто. Они приезжали на неделю или на выходные. А затем уезжали навсегда.
— Похоже, удача от меня отвернулась, — вздохнув, я посмотрел вниз.
В люльке лежала Кэсси — моя месячная малышка. Пушок ее темных волос покрывала розовая шапочка. Ее ручонки взметнулись вверх, будто в надежде нащупать маму. Я вложил в ее раскрытую ладошку мизинец и смотрел, как маленькие пальчики обхватили его. Чувствовал ее мягкое дыхание тыльной стороной руки. Напряжение уже отступило, и я наблюдал, как моя маленькая девочка спокойно спит. Она так невинна, и еще не знает, что наши жизни в любой момент могут измениться.
— А может, мне просто повезло, — прошептал я ей на ушко. — У нас с тобой все получится. И ты, малышка, будешь мной гордиться.
В дверь легонько постучали.
— Должно быть, это Найтли пришла спасти меня, — шепнул я Кэсси и поцеловал ее хрупкую ручонку прежде, чем пойти открывать.
Я столько всего могу рассказать ей про своего лучшего друга, но, пока что нет достаточно времени. Я сказал Кэсси пока лишь то, что важно.
— Она станет твоей любимицей. И мы сокращенно называем ее Ли.
Когда я открыл дверь, наконец-то смог расслабиться. Ли здесь.
Ее большие карие глаза пристально смотрели на меня.
— Мне нужны объяснения, — заявила она, передавая мне огромные пакеты с покупками.
— Привет, Ли, — поздоровался я, уставившись на все эти сумки, с которыми она вошла, пока та снимала синюю куртку.
— Купила все, что ты просил. Бишоп передал большой список. Зачем тебе столько?
Ее голос ничего не выражал, но я-то ее хорошо знаю. Ее легко прочесть. Выражение лица всегда совпадает с ее настроением. Я знаю, когда она взволнована по поводу чего-то. Могу сказать, когда она устала или капризничает. Или, как сейчас, когда расстроена из-за того, что я что-то от нее скрываю. Как только она сняла всю верхнюю одежду, а утепленные ботинки поставила на пластиковый поддон, я прикрыл дверь, стараясь не смотреть на тело девушки.
Мне нравилось думать о Ли Харрис, как о лучшем друге. Как будто это парень. Как только она научилась ходить, мы гуляли вместе. Я бесконечно упражнялся в том, чтобы не замечать изгибов ее фигуры или того, как длинные, темные, вьющиеся волосы каскадом упали ей на плечи, когда она сняла шапку. Я хреновый человек, и не могу находиться в отношениях. Но я никогда ничего не делал, чтобы подвергнуть опасности наши отношения с Ли. И не сделаю.
Я кивнул в направлении гостиной.
— Пошли.
— Господи, Санта подарил мне ребенка? — она хлопнула в ладоши и вытащила пузырек антисептика для рук, который всегда носила с собой.
Не спрашивая, она отстегнула ремень на люльке и взяла Кэсси на руки.
— Привет, красавица, добро пожаловать в Кентбери. Ты полюбишь это место.
Кэсси теснее прижалась к Ли, которая отлично смотрелась с моей дочкой на руках. Сглотнув, я напомнил себе, что она — мой друг, и заслуживает куда большего, чем парень, который облажался в жизни.
— Ты ни о чем не спросишь?
— Ее мать чуть раньше приходила в коттедж, спрашивала о тебе, — она окинула меня взглядом. — Высокий, темные волосы, светло-голубые глаза, к тому же друг владельца коттеджа, — закатив глаза, Ли вздохнула.
— Вам с Кингстоном нужно заканчивать неуемную половую жизнь, или… — Ли кончиками пальцев коснулась губ. — Упс, это уже случилось.
— Могла бы и предупредить меня, что она приезжала, — я сжал зубы.
— Могла бы, — пожала она плечами. — Может, в следующий раз.
Я уставился на нее. Шутка не была смешной, но у меня не было сил разбираться с этой издевкой. Хотя, может и у нее нет сил, потому что обычно Ли более остроумна.
— И как ты перенес эту новость? — серьезно спросила она, а взгляд ее задержался на Кэсси.
