— Почему же, нравишься, — Шерил поспешила подняться с постели. Интересно, у него совсем нет гордости, такие вопросы задавать, или это потому, что она не имеет значения и её мнение не важно? Обернулась через плечо и ещё раз окинула Сиятельного одобрительным взглядом. — Иначе зачем бы я тебя выбирала?
— Ты? Меня? — в его голосе в равной пропорции смешалось удивление с возмущением. В ответ он удостоился такого ироничного взгляда, что даже растерялся. Общаться с женщиной, которая не млела при виде него и не начинала вешаться на шею, было Сиятельному в новинку. Конечно, имелись ещё сиятельные дамы, которые тоже сохраняли трезвый ум в чьём угодно присутствии, но с ними со всеми он был знаком с детства, а это, согласитесь, совсем другое.
— Ты симпатичный и не старый, — она небрежно дёрнула одним плечом и накинула халат на голое тело. — На фоне остальных коряг столетних, так просто красавец.
Лейв недовольно скривился. Упоминаний о том, что он является одним из самых молодых членов Совета, он не любил. Между тем девушка, поплотнее подтянув поясок халата, дёрнула за шнур вызова прислуги — тяжёлая портьера, которая тут заменяла двери раздёрнулась и когда в дверном проёме возник старательно опускающий взгляд слуга, уверенным голосом заказала поздний ужин.
— К какой линии ты относишься, ты конечно же не знаешь, — проговорил Лейв утвердительно, но всё же надеясь что она имеет сведения о том, кто именно из Сиятельных был её предком.
— Что за линии? — не поняла Шерил.
— Линии родства кхонов, — он приподнял красиво очерченную бровь, ожидая, что следующим вопросом будет, кто такие «кхоны». Почему-то самоназвание его народа не получило широкого распространения за пределами круга Сиятельных, хотя и тайной не являлось. Угадал. Зато ответ её и удивил и озадачил:
— Я не имею отношения, ни к каким вашим «линиям». Я из таких дальних краёв, где о Сиятельных, равно как и о кхонах, никто не слышал.
В комнату просочился слуга и принялся быстро и аккуратно сервировать ужин. Лейв, дожидаясь пока из зоны слышимости уберутся лишние уши, замолчал. Это было весьма кстати, потому как на усвоение новости требовалось некоторое время, как и на то, чтобы накопить вопросы.
— Подробнее о своей родине не расскажешь? — как можно более непринуждённо спросил Лейв, а Шерил чуть было не поморщилась от такого вопроса. Как представила себе, что повторятся все те познавательные беседы, которые в течение недель и месяцев продолжались у айев, ей чуть плохо не стало. К тому же она этого мужчину очаровывать собиралась, а не становиться источником экзотических знаний. Почему-то у мужчин два этих образа в одном лице никак не совмещаются, и потому она глубоко вздохнула и проговорила:
— Она слишком далеко, чтобы это имело хоть какое-то значение. Здесь есть только я, единственная и неповторимая, — это было, пожалуй, слишком грубо и прямолинейно, но надо же было девушке как-то расставить приоритеты? И призывно посмотреть в глаза и даже язычком губы облизать, чего раньше никогда не делала, считая этот жест слишком уж нарочитым, но здесь и сейчас сработал на отлично. И это был не самый худший способ прекратить неудобные расспросы.
Это была хорошая ночь, хотя и довольно утомительная. Утомительная, потому, что то и дело приходилось выкручиваться, избегая неудобных вопросов и ответов. Зато делить постель с Сиятельным ей даже понравилось — появился повод вспомнить, как же она соскучилась по разделённому наслаждению. И утро для Шерил наступило довольно поздно, ближе к полудню, когда солнце уже заливало лучами света колодец внутреннего двора гарема, и подозревала она, что не только для неё. Всё-таки вчера посетили их Сиятельные немалым составом. Зато сколько новых тем появится для обсуждения за неспешным обеденным чаепитием! Ровно столько, сколько посетило их
Подскакивая на каждой ступеньке, придерживаясь за перила лестницы на каждом повороте, она спустилась вниз и, не дойдя нескольких шагов до аккуратно разрастающихся, отдельно стоящих деревцев, остановилась. Зрелище, которое она застала, спустившись к белым колоннам и цветущим кустарникам внутреннего сада, Шерил увидеть, не ожидала. Ей даже на минуту показалось, что это не пристанище неги, а поле боя, на которое вот-вот слетится вороньё поклевать свежие трупы. Она зябко передёрнула плечами и присела на низкий лежак у первого же попавшегося на пути тела. Заглянула в бессмысленно-счастливые глаза светловолосой толстушки, оттянула веко — та нервически отмахнулась от помехи. Ага, вторая вон, тоже чуть шевелится. А у третьей слюна из уголка рта сочится, а она даже не замечает. Ещё одна красавица, чуть пошатываясь вышла из распахнутых по солнечной погоде дверей, немного бестолково побродила по саду, осела на широкую скамью и замерла, с таким же бессмысленно-счастливым выражением, как и все её товарки, пялясь в небо.
