Предоставив телу полную свободу самому выбирать дорогу, я долго бродила по Скьялл. На самом нижнем, подвальном ярусе здания я оказалась совершенно случайно. Проходя одну за другой пустые комнаты, в которых двери местами были снят с петель, а местами просто открыты нараспашку, я рассеянно бросила взгляд на тусклое свечение в дальнем конце коридора. Недавний рассказ Гейла разбудил во мне любопытство и я невольно приблизилась к единственной занятой камере. За голубоватым свечением силовых решёток я разглядела небольшой скрюченный силуэт. Прижав ладонь к решёткам я вдруг ощутила, что они мягко прогибаются под моей рукой. От неожиданности я отступила на шаг.
— Эти решётки на тебя не рассчитаны — только на меня, — раздался голос из глубины клетки. Метнувшаяся тень приблизилась ко мне и я разглядела невысокого сморщенного старика с желтоватой пергаментной кожей. На его теле болталось некое подобие туники из грязно-бурой ткани. Он был бос, так же как и я, и его ноги были покрыты толстым слоем не то грязи, не то пыли.
— Я знаю, просто забыла об этом, — прошептала я.
— Неудивительно, их же уже нигде не осталось. Только меня защищают столь старательно, — в его скрипучем голосе послушалось удовлетворение. Старик склонил голову набок, что вдруг сделало его похожим на хищную птицу, и лукаво мне подмигнул. — Позвольте пригласить вас в гости, миледи?
Я помедлила секунду. Если этот старик — тот, о ком говорил Гейл, и если хоть половина слухов о нём — правда, то он несомненно опасен. И, тем не менее, что-то подсказывало мне, что бояться нечего. Немного поколебавшись, я вошла внутрь. Обстановка его комнаты была ещё более скудной, чем у Гейла — только разбросанные по полу шкуры, да маленький сундук в углу. Старик старательно вытряхнул пару шкур, и, аккуратно разложив их на полу, подальше от окна, знаком предложил мне присесть. Сам он уселся напротив меня, поджав под себя босые грязные ноги.
— Прошу прощения за обстановку. Признаться, я не слишком то опрятен. — Он смущённо потёр лоб. — Однако, поверьте, для меня большое счастье принимать здесь такую красавицу.
Я невольно фыркнула от смеха, но старик с улыбкой погрозил мне пальцем.
— Да-да, я хоть и стар, но всё ещё могу распознать красавицу, когда её вижу. Итак, миледи, имею честь представиться — мастер Фалькер из славного городка Ур.
— Рада познакомиться, — на удивление искренне сказала я. — Я раньше не горела желанием пообщаться с вами. Слишком уж подозрительными были сведения.
— Ах, да, сумасшедший старик, древний, как сама Скьялл, и наверняка жутко опасный. Да, в некотором роде всё это является правдой.
— И про сумасшествие тоже? — с любопытством поинтересовалась я.
— Пожалуй да. Отрицать не буду, длительное заключение не лучшим образом сказалось на моём блестящем уме. Но даже его проблески озаряют всё вокруг, ибо я по-прежнему мудрейший из всех населяющих это гиблое место.
Фалькер напыщенно простёр свою длань, и расхохотался. Я присоединилась к нему. Вдоволь насмеявшись мы оба устроились поудобнее, и я приготовилась к длинному и интересному разговору.
— Итак, дочь Лисаны в моём скромном обиталище, — старик оглядел меня с ног до головы. — На мать ты не слишком-то похожа. Пожалуй, это и хорошо.
— Вы знали мою мать?
— Знал ли я Лисану? Ну конечно же, знал. Я ведь присматриваю за всеми, кто здесь оказывается, за некоторыми ещё раньше, чем они совершат преступление, ставшее причиной ссылки в Скьялл, а за некоторыми — ещё даже до их рождения. И за твоей матерью я тоже следил… с некоторых пор. О, она была удивительной красавицей раньше. Ты, наверное, не очень хорошо помнишь то время, когда она ещё была собой, но я помню прекрасно. Эти длинные золотые волосы, эти прекрасные изумрудные глаза, эти изысканные черты. Да, она взяла лучшее от своих предков.
— Предков? — переспросила я.
— Да, эта эльфийская кровь. Иногда она даёт прекрасные плоды. Лисана была удивительной женщиной, да, удивительной.
Старик замолчал и надолго погрузился в свои воспоминания. Я, наконец, набралась храбрости и робко спросила:
— Почему она оказалась здесь? Что она такого сделала? И почему она не сказала, что беременна, ведь тогда к ней проявили бы снисхождение?
— Она хотела защитить тебя, милая моя, поэтому и промолчала. Она поступила как всякая мать — защитила своё дитя, пусть даже ценой её и твоей свободы. Что же касается причин, — его лицо неожиданно стало жёстким, — ещё не время говорить об этом. Не сейчас.
— Почему? Я должна знать, Фалькер, это ведь моя мать, — против собственной воли, я вскипела, — ты должен рассказать мне правду, старик. Говори же!
Я вскочила и зашагала по комнате. Фалькер сидел неподвижно, прикрыв глаза. Мой гнев не вывел его из себя, он лишь печально покачал головой в ответ на мою вспышку.
— Сядь, девочка. Я не мог бы рассказать тебе об этом, даже если бы и захотел. Клянусь, — он посмотрел на меня свои тоскливым взором, и я почему-то ему поверила.
Снова усевшись на шкуры, я прислонилась головой к холодной стене и вздохнула.
