Тьма подступала со всех сторон. Её непроницаемый покров окутал даже сам воздух, превратив его во что-то густое, вязкое. Тьма была абсолютной — ни единого проблеска, ни одного самого слабого отсвета, ни намёка на то, что где-то в этом мире есть что-нибудь кроме неё. Она была ужасна, чудовищна, неестественна. Всё моё существо восставало против неё, противясь необоримой власти. Дышать было невозможно. Грудь стиснуло тисками, сердце еле билось, утопая в беспросветной тьме. Тихий шёпот откуда-то издалека звал меня, приглашая к себе, маня. Слова были непонятны, но сопротивляться их зову было почти невозможно. Я сжала руки в кулаки, пытаясь устоять, отрицая этот зов всем сердцем и вместе с тем желая в глубине души устремиться к нему, скорей… В ушах вибрировал чей-то голос, отражаясь эхом. Он казался сладким, как мёд, и таким же тягучим. Ядовитый зов звучал и звучал, пока, наконец, я не рванулась вперёд, не в силах больше отвергать его силу. В то же мгновение тьма вспыхнула изнутри, озарившись серебряным заревом. Два потока энергии столкнулись и сцепились, сражаясь, как дикие звери. Тьма пыталась пожрать пульсирующее серебро, обхватывая его своими когтями, но её соперник не сдавался, не намереваясь отступить ни пяди. После очередного броска, тьма, разочарованно ворча, удалилась. Всё пространство вокруг оказалось залито серебряным светом, на фоне которого вырисовывался чей-то силуэт.
— Где же ты? Приди… Приди ко мне. Умоляю, приди.
В незнакомом голосе звучали отчаяние и мольба. Моё сердце раненой птицей затрепыхалось в груди, выстукивая сложный, рваный ритм. Я пыталась что-то крикнуть, что-то сказать, но мои слова уносил неизвестно откуда взявшийся ветер.
— Молю, откликнись! Неужели…
Зов повторялся снова и снова, каждый раз всё более страстно. Всё больше боли слышалось в нём, боли, которая откликалась во мне с удвоенной силой. Я сделала шаг вперёд и серебряный свет вихрем завертелся вокруг меня, затягивая в бездну…
Телегу в очередной раз тряхнуло на неровной дороге и я проснулась. Меланхоличная заморенная лошадка не спеша тянула воз вперёд. По обе стороны от поросшей травой и испещрённой вымоинами дороги тянулся густой лес, весь опушённый свежей зеленью. Я зевнула и потянулась, стряхивая остатки сна. Наверное, тряска телеги не лучшим образом сказывалась на моих сновидениях. Пока я жила у Фарука, сны были вполне обычными, а тут, стоило только тронуться в путь пришли странные видения. Словно я приближалась к их источнику. Я вытащила флягу и жадно забулькала водой. В горле пересохло, да и в глаза словно песка насыпали. Я спрыгнула с мягкого сена и пошла рядом с телегой. С учётом скорости сонной клячи, это было совсем нетрудно.
