Каждый сантиметр моего тела был помечен губами и языком Кирилла. Виновник пожара у меня внизу живота не спешил делать мне приятное. Он изводил меня. Проверял мое терпение, которое вовсе не вечно. Мне надоело. Когда оно кончилось, мои руки потянулись к штанам Кирилла. Я нащупала стоявший столбом бугор и специально дотронулась до него, чтобы поиздеваться. Кирилл не оценил моей выходки и засунул палец туда, куда можно только мужу. В принципе ему и можно.
— Гад! — застонала я и постарась дотянуться до штанов Кирилла.
— Садистка! — зарычал Кирилл, когда моя рука достигла цели, и нагнулся к моему уху. — Доверься мне. Я не хочу делать «это» так, будто я использую тебя.
— Раньше ты поступал именно так. — обиженно бросила я.
— С тобой никогда. — простонал Кирилл. — Мне остановиться?
— Нет! — громко вырвалось у меня.
— Хочешь, чтобы я тебя приласкал? — издал некий звук, похожий на злорадный хохот, Кирилл и замер, прижавшись губами к моей груди.
— Да, черт тебя возьми! — вскрикнула я, сама от себя не ожидав.
— Хорошая девочка. — довольно шептал Кирилл, раздвигая мои ноги. — Ты не пожалеешь.
Я ждала, пока Кирилл дотянется до тумбочки и достанет из ящичка презерватив. Внутри все сжималось от нетерпения. Низ живота горел огнем и пульсировал, что не было сил терпеть. Шуршащая упаковка разорвалась. Кирилл спустил штаны и надел презерватив. Он снова оказался сверху, нависая надо мной мощной темной фигурой. Обстановка в спальне была самая подходящая. Темно, хоть глаза выколи. Я прогнулась и вскрикнула, почувствовав Кирилла. Он издал дикий рев, изголодавшегося по вниманию и любви зверя. Все, его уже не остановить.
Я уже давно не чувствовала тепла и нежности от мужчины. Все те, кто претендовал на мои руку и сердце не вели себя в половину так внимательно со мной, как сейчас Кирилл. Он знает меня. Он помнит каждую мелочь обо мне. Я только что в этом убедилась. Кирилл заботится обо мне, делает так, чтобы мне было с ним хорошо. Тем не менее, мне хотелось большего. Маленькая жадная девочка, сидевшая внутри меня, пыталась подбить мое хрупкое «Я» на что-то, чего делать нельзя. Простить? Принять? Просто быть? В молодости мне казалось, что Кирилл будет рядом, как сейчас, всегда. Мы были в этом уверенны. Наверное, все эти семь лет я жалела, что между нами больше нет «близости», ведь еще ни один мужчина не вызвал меня у настоящего желания дать им то, на что они были готовы.
Сейчас Кирилл снова обнимает и целует меня так нежно и осторожно, будто держит в руках хрустальную вазу. Боюсь, ту вазу он уже разбил. Осталась только металлическая железяка, которую больше никогда не испортят. Тогда, почему мне так спокойно сейчас? Будто душа на своем месте. Даже в груди не щемит. Мой разум отдыхает под блаженными ощущениями, которые дарит мне Кирилл. Что ж, надеюсь, я не пожалею об этом завтра утром.
Утро следующего дня
Я не помню, что вчера было. Кажется, я выпила больше, чем планировала. Или алкоголь оказался слишком крепким? Запахи. Какие знакомые запахи, как в молодости. На даче. Я пригрелась в тёплой постели, вдыхая любимые ароматы сосновой свежести. Все было прекрасно, пока я не начала просыпаться. Стоп! Где я нахожусь? Я открыла глаза, вскочила и увидела то, что меньше всего ожидала увидеть. Это была спальня на даче. Сам факт того, что я нахожусь на территории Кирилла привёл меня в ужас. Нужно уходить! Я хотела, правда, но догадалась, заглянув под одеяло поняла, что натворила этой ночью. Мда, Лера, наделала ты дел. Что же я такого увидела? Я просто лежу в чем мать родила в одной кровати с… Находясь в полнейшем шоке, я медленно повернула голову и посмотрела на соседнюю половину кровати… С таким же голым Кириллом. Он крепко спал, как после хорошей, эм, ночи, если в подробностях.
Так, нужно восстанавливать картину вчерашнего вечера. Или в том, что я хочу помочь ему выйти из этой истории сухим? Или в том, что верю в его невиновность? Я опять посмотрела на Кирилла. Лицо у него блаженно-довольное. Значит, под действием термоядерного вина я созналась во всем и сразу и переспела с ним далеко не один раз. Такая физиономия у него бывает только после секса. Поддалась желанию. Хочу уйти. Чувствую себя дурой. Сколько раз говорила себе не связываться с Кириллом. Опять граблями по носу получила. Кстати, головушка моя болит. И не только головушка. Будни матери-одиночки — это не шатание от одного мужика к другому. Я в принципе не заводила никаких отношений, поэтому тело отвыкло от слова совсем. Как только я
Кирилл схватил меня за руку и притянул к себе, не спрашивая моего мнения.
— Чтобы ты заговорила со мной, мне всего лишь нужно было попасть под следствие. — сонно пробормотал Кирилл, прижимая меня все плотнее к себе. — Чтобы ты согласилась лечь со мной в одну кровать, нам нужно было всего лишь напиться. Почему я не догадался сделать этого раньше?
— Потому что так поступают только чокнутые. — ответила я, скрывая свое раздражение.
— Значит, я уже чокнулся без тебя. — заключил Кирилл.
