Мы дошли до приемной отца. Здесь ничего не изменилось: парочка кресел у двери, островок под названием «чай-кофе», парочка шкафов с документами и, собственно, стол секретарши. За ним сидела дама, которую взяли на работу по звонку. Эта девушка производила впечатление той самой раздолбайки, которая пыталась получить высшее образование, но что-то пошло не так. Пошло не так по многим причинам. Хотя бы прогулы? Чем не повод для отчисления для той, кого заставил учиться богатый папенька. Теперь в наказание её отправили постигать кнут и соль этой суровой жизни: заблокировали банковские карточки, отобрали наличку, лишили жилья и ключиков от дорогущей иномарки и выперли на улицу с соткой в кармане и свитером за три копейки. Разумеется, в воспитательных целях. Все под контролем.
Видимо, папа подал кому-то знак доброй воли на свою голову, раз согласился дать работу. Чутье на приключения подсказывало мне именно так. Только зачем тогда травить отца? Черт, деньги… Я так и не прочла все досье. Если мне не изменяет память, на эту девицу там тоже имелся файлик. Читать уже нет времени. Нужно опросить секретаршу и осмотреться. Бросив быстрый взгляд на дверь в кабинет, я увидела сургучную печать и синенькую подпись. Драть казенную печать в казенном заведении — это слишком рискованно.
— Анжелика, доброе утро. — начал Миха, пытаясь быть приветливым.
Сейчас согласна. Как говорят автомобилисты, не подмажешь, не поедешь.
— Доброе утро, Михаил Семенович. Что-то хотели? — секретарша вела себя сдержано и немного осторожничала, так как тут же подобралась, сидя в своем кресле.
— Да, это Валерия Андреевна — дочь Андрея Викторовича. — представил меня Миха.
— Анжелика, очень приятно. — секретарша занервничала, хотя я еще не обозначила цель своего визита.
— Очень приятно, Анжелика. Я бы хотела забрать некоторые папины вещи из его кабинета. Могу ли я это сделать? — начала косить под дурочку я.
— Эм, Вы же сами видите, дверь опечатали. — девица кивнула на входную дверь.
— Ох, точно. Простите, забыла очки дома. — наигранно растерялась я и добавила. — В последнее время все буквально из рук валиться. У меня до сих пор в голове не укладывается, что папа… Я так сожалею, что не смогла увидеться с ним. Он никогда в наших разговорах не жаловался на сердце. Если бы я только знала…
Вот здесь-то я и пустила слезу. Слеза скорби и печали настоящая, а в остальном мои действия не более чем просто игра, чтобы вызвать к себе жалость и разговорить секретаршу. Я зашмыгала носом и утерла слезы с глаз. Миха все понял и сыграл заботливого друга:
— Лера, не плачь, пожалуйста. Андрей Викторович не хотел бы, чтобы ты плакала.
— Прошу, присядьте. — секретарша растеряно указала на стульчик. — Хотите чай или кофе? Вам нужно успокоиться?
— Да, прошу Вас. Вы так добры. — кивнула я, достав из сумочки носовой платочке, начиная истерить сильнее.
— Чая нет, но я сейчас сбегаю и принесу! Подождите секундочку. — воскликнула секретарша, испугавшись, что мне сейчас пополохеет совсем.
Как только девица на каблуках скрылась за дверью, громко топая каблуками, я тут же успокоилась и сосредоточенно шёпотом произнесла:
— Она ушла. Ты ищи за столом, а я — в том углу, где стоит чайник.
Миха кивнул, и мы разбежались в поисках улик. Я внимательно осмотрела кофейный островок, но ничего особо подозрительного не заметила. Единственная вещица, которая меня смутила, — это сахарница. Казалось бы, Лера, ты совсем тронулась? Что такого в сахарнице? Нет, примечательно то, что ни в одном офисе не встретишь сахарницу с сахарным песком. Мы же не в нулевых или каком-нибудь провинциальном офисе. Держать сахарницу, в которую любой желающий может тыкнуть своей ложкой в наши дни как минимум негигиенично. Обычно, либо тебе приносят запечатанные пакетики в четкой граммовке, либо спрашивают количество кубиков. Используя все тот же носовой платок, я сняла керамическую крышечку сахарницы и ложкой поковырялась внутри. Что это за мелкие крупицы белого порошка, которые заметно выделялись на фоне более крупных кристалликов сахара? Я нагнулась вниз и открыла тумбочку. Ага, вот и кусковой сахар. Значит ли это, что песочек предназначался только для моего отца, раз он стоит у всех на виду? Не долго думая, я оторвала листик от какого-то документа из сумки и ссыпала туда содержимое сахарницы, затем вернула через платочек крышку на место.
