Они решили, что король может спать и со свиньей, тогда как на самом деле Эффи была самой прекрасной женщиной из всех! И пусть лишь он видит это. Видит ее настоящую красоту. Просто лишь ему было дано наблюдать, как вспыхивает от желания ее бледное лицо, как раздвигаются нежные губы, когда она с восторгом шепчет его имя. Закари почувствовал, как его тело напряглось. Ночи, когда Эффи отвергала его, подходили к концу. Через неделю она снова будет лежать в его объятиях и снова станет прекрасной любовницей — такой, какой была прежде.
— П-поздравляю… — запинаясь, пробормотала ему Эффи, ненавидя устремленные на них взгляды, с нетерпением ожидающие, что же будет дальше.
И вдруг Закари нарушил протокол и, притянув жену к себе, крепко поцеловал в губы. Это был самый короткий из всех его поцелуев, но этим поцелуем он словно утвердил ее. Показал всем, что именно она — его жена, его женщина. Эффи могла чувствовать его эрекцию, терпкий мужской запах коснулся ее ноздрей, и на какое-то мгновение ее защитные барьеры рухнули. Прикосновение его горячего рта, ощущение его тела, прижатого к ее телу, подействовали на нее словно горящая спичка, поднесенная к газу. Захваченная врасплох, она вспыхнула и в какой-то момент ответила на его поцелуй. Но потом отстранилась. Закари мог позволить себе что угодно на публике, но она отказывалась ему подыгрывать и изображать пылкие чувства.
— Тебе понравилась игра? — Его черные глаза словно затягивали ее в свою глубину.
— Я не совсем поняла ее правила.
— В первый раз всегда так. — Его губы дрогнули. — Сначала всегда путаешься, но потом входишь во вкус… — нижняя часть его тела была все еще прижата к ее животу, намек был ясен, — начинаешь получать удовольствие.
Он отпустил ее. В толпе вновь зажужжали поздравления.
Элени никак не удавалось сконцентрироваться на том, что говорил ее муж. «Да, — думала она, — жена Закари очень мила, просто явно не в своей тарелке. Но, что бы там ни говорил Калик, ни о какой потерянной любви и речи быть не могло…»
То, как Закари налетел на Эффи, напомнило Элени жеребца, выпущенного из конюшни. Но еще более характерной была реакция Эффи — она отреагировала на мужа, как испуганная нервная кобыла. Элени могла бы поклясться: еще немного — и Эффи завелась бы сама…
Калиле тоже пришлось поломать голову.
Поздно вечером, лежа в объятиях мужа, она еще раз мысленно прокручивала события прошедшего дня.
— Жене твоего брата, — сказала она, — пришлось сегодня нелегко…
— Ничего, это пройдет. Требуется время, чтобы привыкнуть к новой роли. К тому же она узнала, что ему и нужен-то был от нее только этот чертов алмаз…
Калила улыбнулась в темноте.
— Ему нужен был не только алмаз… Я думаю, королева Стефани еще удивит всех. Твой брат уже попался.
— Кто? Закари? Да не смеши! Единственное, что интересует моего брата, — это власть.
— На твоем месте я не была бы так уверена, — задумчиво проговорила Калила.
Закари продолжал бороться с собой.
У него было все. Все, о чем он молился. Вся власть, о которой он только мечтал.
Но внутри у него зияла пустота.
Какими сладкими были ее губы сегодня… Он почувствовал, как на мгновение Эффи поддалась, и то немногое, что он получил, заставляло желать большего.
Впервые он решил нарушить их договор. Пройдя через комнату, он подошел к ее двери и повернул ручку — дверь оказалась запертой. Закари выругался. Ему хотелось постучать, потребовать, чтобы Эффи вышла к нему, но он остановил себя.
Королям не пристало просить. Через неделю она все равно придет к нему.
Если сравнивать с остальными королевскими свадьбами, эта прошла достаточно скромно. О да, толпа была большой и в должной мере восторженной. Церемония — пышной. Только каждый щелчок камеры, каждый новый поклон и рукопожатие еще больше унижали Эффи.
Та короткая церемония месяц назад и была ее свадьбой. А ночь после этого — ее брачной ночью.
Сейчас же все было фальшивым.
После церемонии, после этих бесконечных речей и позирования перед камерами, когда горничные наконец раздели ее и распустили стянутые в тугую прическу жесткие от лака волосы, Эффи отпустила всех слуг и решила сама приготовиться к ночи с Закари.
Словно собираясь на Голгофу, она надела простую белую сорочку и открыла дверь в спальню Закари. Здесь горничные тоже успели потрудиться — сотни свечей отбрасывали на стены пляшущие тени, курильницы источали пряные ароматы, ванная была наполнена, в воде плавали лепестки роз.
Все в точности, до последней детали, так же как и в ту ночь, месяц назад, когда они подписали бумаги…
— Вот… — Закари протянул ей бокал шампанского.
Он думал, что вино поможет Эффи расслабиться, но она лишь вспомнила тот день, когда впервые попробовала этот искрящийся пузырьками, шипучий напиток. Тот день, когда приняла жадный блеск его глаз за желание…
