— А что тут не понять, — вставила Алена.
Сестры, устроившись у его головы, внимательно слушали его рассуждения. Когда они перебрались к нему, что-то он не помнил.
— Понимаешь, разум — это не процесс цивилизации, это что-то больше.
— Боженька дал? — кто-то выдвинул свою теорию.
— Может и так, — пожимая плечами, ответил он.
— Разум — это умение мыслить, — добавила Валя.
— Да, это так. Но как можно проверить, кто и как мыслит. Ведь люди все мерят по себе, считают венцом творения природы. А если так, то изначально неверное определяют сами понятия «разум» и «мыслить». Как можно отсеять рефлекс бабочки от состояния, когда она может думать? — все молчали.
— Да она же не может думать, она же букашка.
— А тогда что вообще такое мысль? — спросила Светлана.
— Если бы я знал.
— Умение анализировать и принимать решение, — тут же сказала Валя.
— Нет, это не совсем так. Наверное, абстрактно мыслить, думать о том, чего нет.
— «Мысль» и «думать» — это, наверное, разные понятия, — высказалась Светлана.
Они лежали так еще очень долго. Солнце зашло за крышу склада, но они не уходили, а продолжали лежать и вести свои рассуждения, выискивая истину в том, что казалось очевидным.
Домой пошли только к вечеру. Сперва проводили сестричек, те чмокнули Игоря в обе щеки и, разом повернувшись, пошли домой.
— Пока, Чип, пока, Дейл, — по привычке сказал Игорь.
Близняшки резко остановились, повернувшись к нему, возмущенно крикнули:
— Ты обещал! — и бросились на него с кулаками.
Валя и Игорь засмеялись.
— Девчонки, вы самые замечательные и я вас люблю.
Они посмотрели друг другу в глаза, а потом ехидно и одновременно спросили:
— А кого больше?
Валя хихикнула, но две сестрички остались серьезными.
— Так… — Протянула Валя, — тебе, кажется, пора сматываться, а то будет хуже, нет ничего страшнее женских разборок.
Все заржали, и Игорь пошел сдавать Валю на руки ее матери.
— Большая просьба, хоть сегодня не убегай из дома, — попросил он ее.
— Ладно, сегодня обещаю, — уныло ответила она.
Дома Вали и Игоря стояли на одной улице, в нескольких десятков метров друг от друга. Подходя к дому Вали, Игорь сказал:
— Замечательные развалины…
— Слушай, это там не к тебе гости? — осторожно спросила Валя, показывая глазами в сторону дома Игоря.
Его тело сразу же напряглось, Валя схватила Игоря за рубашку, дернула на себя и, чмокнув в щечку, сказала:
— Кажется, тебе пора…
Игорь не стал ждать и бросился со всех ног наутек. К нему наперерез мчался Юрка и еще двое подручных. Они промчались мимо Вали, а та заливалась смехом. Игорь быстро перепрыгнул через забор и помчался по двору в дом.
— Мы тебя все равно, суслик, поймаем, мы…
Валя, смеясь, закрыла за собой калитку, она еще некоторое время слышала возмущенные возгласы. Но, понимая свое бессилие, парни молча покинули чужую территорию.
Наконец вернулась Маринка из города и сразу затрещала как сорока, рассказывая, что там увидела. Вера, развесив уши, слушала ее небылицы, как та ходила в цирк и с ней хоботом здоровался слон. Маринка бы все болтала и болтала, если бы Олег (он живет по соседству и учится в их же классе) не предложил пойти к путям. Ну, пути — это железная дорога, по которой мчатся пассажирские поезда. Они несколько раз ходили туда, правда далеко, километра три или даже больше. Но как прикольно слушать рельсы, они гудят словно паровоз. А когда пролетает поезд, ты стоишь и машешь всем, кого увидишь. Иногда тебе отвечают и тоже машут, некоторые показывают кулаки, а мальчишки строят рожицы. Ну и что, они уедут, а ты останешься.
— Во, смотри, — Олег достал из кармана металлический кругляшек.
— Что это? — спросила Маринка.
— Пять рублей.
— Что?! — выхватив из его рук, Вера стала рассматривать железяку.
Размер лепёшки был почти в два раза больше настоящих пяти рублей, но на ней остались вмятины с цифрой «пять» и надписью «рубль».
— Круто, — протянула Маринка. — Подари.
— Нет, сама сделаешь.
— Как? — тут же спросила она.
— Надо до путей дойти и на рельсы положить.
— И… — протянула Вера.
— Поезд как каток их расплющит.
— Нифига себе.
— Я еще гвоздь клал и конфету.
— И…
— Гвоздь так и не нашел, улетел, а от конфеты, — тут Олег шлепнул по руке ладонью, будто прихлопнул комара. — Лепешка.
— А яблоко?
— Тоже будет лепешка.
— А орех расколет?
— Еще как, но и от него будет лепешка.
— Жаль, — сказала Вера. — У меня их дома много.
— Пойдемте завтра на пути, — предложил Олег, покажу одно крутое местечко, там никого не бывает, можно лепешки поделать.
— Далеко, — тяжело выдохнула Марина.
— У меня есть велик, могу Сережкин взять. А у тебя, Верка, есть?
— Только колеса надо подкачать.
— Сделаем, — по-деловому сказал Олег и спрятал свою монету.
На том и порешили.
Добрались быстро, сперва по дороге, а после через поля и неглубокий ров вышли прямо к путям. Тишина, никого, только сороки трещат. Маринка достала целую пригоршню мелочи.
— На, — видя, что у Веры всего три монеты.
— Все сразу не кладите, и на расстоянии. Ты, Верка, вон туда, метрах в пяти, а ты вон туда, вперед топай.
— Это почему? — возмутилась Марина.
