– Не знаю. – Она пожала воздушными плечами. – Наверное, он еще спит.
– Вы не живете вместе?
– Живем. – Она смерила меня взглядом.
– Не ночевала дома?
– У меня бессонница. Как стало светать, я пошла попить кофе. Было скучно…
– Я люблю вставать рано, потому что рано утром мир совсем другой.
– Удивительные вещи можно увидеть только утром, – понимающе встретились наши глаза.
– Я не одинок.
– Ты тоже видел что-нибудь необычное?
– Да. – Я обвел взглядом ее прелестно-выпуклый лоб.
– И что же?
– Тебя.
– …
– Мы можем выпить еще кофе. – Я знал: тот, кто встает рано, должен любить кофе.
– Не много ли кофе для утра?
– Если разные сорта, нет.
Она сомневалась.
– Не могу отпустить тебя к нему, – упрямо заявил я и, схватив ее за руку, остановил наше движение. – Тем более, если он спит.
– Хорошо, – отозвалась она, подумав. – Пробуду с тобой час.
Я не возражал.
Час – целых шестьдесят минут, а минута – целых шестьдесят мгновений, а мгновение равно одному событию. Можно успеть многое.
За руку я затащил ее в одно из множественных кафе, которыми полон наш огромный мир.
Мы сели друг напротив друга в глубокие красные кресла, нас разделял прозрачный столик с разметкой для популярной игры – стилит. Официант с закрытыми глазами записал заказ в крохотный блокнот и исчез.
Кроме нас присутствовала еще пара апатичных поутру людей, и единственным движением был замедленный бросок чашки к губам.
Кофе вечен.
Она пристально всматривалась в меня, я видел себя в ее глазах, зубах, ногтях.
– Кажется, ты читаешь мои мысли, – сказал я, чувствуя себя странно под ее тяжелым немигающим взглядом.
– Так и есть, – ухмыльнулась она.
– И что же?
– Узна́ю степень твоей искренности.
– И как?
– Об этом скажу в конце часа. – Она глянула на большие часы. – Через сорок семь минут.
Официант возник из ниоткуда и, дремля на ходу, выгрузил на столик кофе и его запах.
Он был стар, ему было трудно вставать так рано. Он мог бы не работать, общество к тому времени было способно обеспечить вечный отдых даже молодежи. Но ему было скучно, его спутница жизни давно умерла.
Я опять задумался об одиночестве.
Наши чашки были самыми большими в этом кафе, поскольку заказ был сделан одновременно, возможность ложного копирования исключалась. Энергетические глотки́ застремились вниз по телу, две пары глаз внимательно рыскали в пределах друг друга, обжигаясь при пересечении.
– Он тоже красивый? – Странно, но я чувствовал, что ее общество становится мне все дороже. А время на ее руке летело все быстрее.
– Нет, – задумалась она на секунду. – Да.
– Тогда почему?
– Я с ним давно. – Она пожала плечами. – Привыкла.
– Но это же ад, – ужаснулся я. – Привычка.
– Привычка, ад, жизнь, время в моем мировоззрении очень похожи по смыслу. – Восемь утра, два больших кофе с молоком, два половозрелых человека и почти десятиминутное отсутствие скуки.
– Ты забыла скуку, – сказал я.
– В моей жизни скука и время – синонимы. – С каждым глотком глаза ее становились все больше. Я постепенно переставал видеть что-либо, кроме них.
– Во сколько он просыпается?
– К обеду.
– И чем ты занимаешься все это время?
– Скучаю… пью кофе… иногда читаю… иногда курю…
– Иногда?
– Курить постоянно – скучно. Еще одна привычка.
– И сколько лет это длится?
– Пять, семь, десять… Не помню.
– Ты слишком молода, – не поверил я.
– Все слишком одинаково.
– Жуть!
– С чего ты взял, что с тобой будет лучше? – Еще один острый клинок в мой пульсирующий мозг. Наверное, я его заслужил.
– Если не будет, буду спать до обеда…
– А не боишься что-нибудь проспать?
– Тогда ты имеешь право уйти от меня.
– Почему?
– Скучно, – сказал я паузу спустя.
– Хм… – Она озадачилась и даже на миг забыла про кофе.
Пальцевая комбинация, с помощью которой она справлялась с управлением чашкой, была гипнотически идеальна, гармонически эффектна.
– Я тебя совсем не знаю, – прищурился человеческий абсолют. – Я в тебе не уверена, ты можешь быть каким угодно.
– В первую очередь я – человек разумный. – Я пил кофе очень быстро, и спящий официант уже маячил неподалеку, пока мой разум обгонял речь. – Я сторонюсь заманчивых, но чреватых по сути вещей. Убеждаю себя, что не азартен, хотя не был в казино и ни разу не играл на деньги. Но я и не был там потому, что убеждаю себя в этом. Так же для меня не существует женщин-друзей, во всяком случае, в том смысле женщин… или в том смысле друзей. Развиваю в себе отвращение к ним, нормальное отвращение, которое испытывает человек с нормальной сексуальностью к своему полу. Я стеснителен, по этой причине мог бы остаться одиноким до глубоких лет, но твое воздействие на меня было так сильно, что я смог бы пройти мимо лишь с альтернативой самоубийства. Я не смог бы тебя забыть… – Новая чашка. – Я уверен, что достаточно романтичен; не бедственно, а достаточно – следует понимать в двух смыслах этого словооборота.
– Ты склонен к суициду, – то ли утвердительно, то ли отрицательно произнесла она. – Как в принципе любой человек разумный… даже только потому, что он пьет кофе…
– Я использовал эту тему как пример. – Мне понравилась ее мысль.
