«Беги, беги, умник!» – я даже не обиделся. Я даже поблагодарил мужика, за то, что я успокоился. Ко мне вернулось мое хладнокровие и мой холодный рассудок. Боец Буч уже не казался мне «призраком Баскервиля». Мне стало даже жалко пса. «Жертва воспитания? Вот это да?! Надо же? Готов умереть с голоду, если нет разрешения или одобрения идиота Хозяина?! Какая поистине собачья преданность! А вот хозяин-то твой – подлец!? И одобрения его не будет, потому что он тебя предал, Мистер Буч! Он тебя просто на просто мне «заказал»!?»
По-моему, последние слова я произнес вслух или мне это только показалось? Но странная метаморфоза вдруг произошла с псом! Он чуть наклонил свою огромную голову, внимательно или даже с неподдельным интересом посмотрел на меня и издал звук удивления нечто вроде человеческого «Вау!» Глаза его вдруг заблестели, шерсть на холки вздыбилась, он рванулся и попытался броситься на меня!? Пару раз он вставал на задние лапы, и мне казалось, что он никак не меньше метров двух вытянувшись в полный рост! Вот это да!? Каков молодец, а? Мистер Буч!? Я даже не успел испугаться. Я стоял как вкопанный и восхищался собачей силищей!? Вот это зверюга, настоящий Боец! Эдакий собачий рестлер! Толстяк, что только что поучал меня и «умничал», поспешил поскорее покинуть практически пустынную привокзальную площадь, буркнув что-то типа: «Придурок, не дразни собаку!» А я и не дразнил, я просто опешил от такой прыти?! «Вот это силище! Неужели он все понимает? Ах, какая умница!? Да, жалко, жалко что…?» Я даже поблагодарил небеса и неизвестного подлеца – хозяина, что воспользовался таким прочным поводком и ошейником и крепко привязал псину к ограде? «Наверное, приятель, я обязан тебе жизнью?» Буч не лаял. Не рычал, а буквально рвался и хрипел, исходя пеной!? Он напоминал мне раненого раба – гладиатора из исторического фильма, пытающегося подороже продать свою жалкую жизнь в схватке в Колизее?! И снова по спине предательски потекла холодная липкая капля пота… Во рту пересохло… Стараясь не делать резких движений и хотя бы внешне излучать «хладнокровное спокойствие» я достал из кармана бутылку минеральной воды и сделал два больших глотка. Вода оказалась в меру холодной и не только сразу утолила жажду, но и остудила тело и мой измученный дурными мыслями мозг. Но еще большее впечатление мое поведение произвело на собаку: Буч опустился на четыре лапы и как-то засуетился на месте, быстро перемещаясь то влево, то вправо (насколько позволял поводок!)… Так продолжалось минуты две или три, затем пес устало остановился и опустил голову вниз, тяжело дыша… Пес, высунув огромный язык, буквально хрипел, сплевывая кроваво – белую пену… Наконец он успокоился и притих. Минут пять мы стояли молча: Буч, опустив голову и не глядя на меня… и я.
– Ну, что, успокоился? – стараясь как можно небрежнее себя вести, сказал я. – Ты, наверное, хочешь пить?
Я присел на корточки и стал сознательно медленно наливать в пластиковую тарелочку воду из бутылки. Буч жадно следил за моими руками и водой, вытекающей тонкой струйкой. Когда бутылка опустела, пес проводил ее взглядом прямо до урны, потом внимательно посмотрел на меня.
– Больше бросаться не будешь? – с легкой ироничной улыбочкой спросил я. Буч, как-то виновато опустив свою огромную голову и весь, сжавшись, отчего сразу став как-то меньше размером, смотрел на меня из – под лобья своими печально – огромными умными глазами. И глаза эти, утратив кроваво – дьявольский блеск, снова приняли свой печальный оливковый цвет. Я, чуть придвинувшись, подвинул тарелочку с водой к собаке поближе, но медленно, дабы не спровоцировать на агрессию снова. Пес, придвинув к себе огромной лапищей питье, лакал жадно, но аккуратно – экономно живительную влагу, стараясь понапрасну не расплескать. «Понятливый, сукин сын! Точно, сукин сын!? Ведь рожден-то он сукой?!» Эта невинная шалая мыслишка меня даже рассмешила.
– Может еще принести? – когда тарелка опустела, и пес, заглянув в нее как в пересохший колодец, снова грустно выразительно посмотрел на меня. – Так как, принести воды еще? – повторно спросил я. – Молчание, как говориться, знак согласия! Усмехнувшись и обрадовавшись, что хотя и шаткое мировое соглашение достигнуто, я снова отправился в привокзальное кафе за водой.
