Он не такой, как другие парни. Лиз часто встречает его в школе. Высокий, белокурый, голубоглазый, он выделяется среди остальных учеников школы Розуэлл Хай – но несмотря на это, по-прежнему предпочитает одиночество.Максу нравится Лиз. Ее глаза светятся, когда она смеется, а длинные темные волосы забавно взметаются, когда она поворачивает голову. Больше всего на свете он любит представлять, каково это – целовать ее.Он не может подойти к ней слишком близко, ведь тогда она узнает, кем на самом деле является Макс Эванс. И эта правда может убить ее.
Melinda Metz
ROSWELL HIGH: THE OUTSIDER
ROSWELL HIGH: THE WILD ONE
Печатается с разрешения Gallery Books, a Division of Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg
Copyright © 1998 by POCKET BOOKS, a division of Simon & Schuster Inc.
First published in 1998 by Archway Paperbacks
All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form whatsoever
First published September 1st 1998
– Одна «Сигурни Уивер» и один «Уилл Смит». – Лиз Ортеко поставила на стол два больших бургера: один с авокадо и капустой, другой – с красным острым перцем и сыром.
Потом она подождала. Клиенты за столиком, по всей видимости, были туристами. А каждый турист, зашедший в кафе «Крушение», хотел задать по крайней мере один вопрос по поводу… Розуэлльского индицента.
– Так ваша семья отсюда? – спросил парень в футболке «Затерянные в космосе». Блондинка, сидевшая напротив него, открыла потрепанный блокнот и уставилась на Лиз.
– Ага, – сказала Лиз. – Мой прапрапрадедушка унаследовал ранчо за городом. С тех пор моя семья живет в Розуэлле.
Женщина сняла колпачок с ручки. Мужчина прокашлялся. «Ну вот, начинается», – подумала Лиз.
– Так рассказывал ли вам когда-нибудь кто-либо из родственников истории, ну знаете, о падении НЛО? – спросил парень.
Эти двое точно были сумасшедшими. «Готова поспорить: у них есть все серии “Секретных материалов”», – подумала Лиз.
– Ну, – Лиз помедлила, – думаю, вам можно кое-что показать.
Она достала из кармана потрепанную черно-белую фотографию и аккуратно положила ее перед ними.
– Друг моей бабушки сделал это фото на месте падения, прежде чем правительство там все прибрало.
Оба туриста склонились над размытой фотографией, внимательно изучая ее.
– Ничего себе, – пробормотала женщина. – Ничего себе.
– Это действительно похоже на инопланетянина с видеозаписи аутопсии! – воскликнул парень. – Та же слишком большая голова и то же маленькое безволосое тело. Нужно разместить ее на моем сайте, посвященном происшествию в Розуэлле. – Он потянулся к снимку.
– Тогда вы умрете еще до конца недели. – Лиз забрала фотографию. – С момента крушения прошло больше пятидесяти лет, но это не означает, что военно-воздушные силы хотят, чтобы правда выплыла наружу. Им по-прежнему нужно, чтобы все верили в историю про метеозонд, послужившую тогда прикрытием, – объяснила она.
И нервно оглядела кафе, дабы убедиться, что отец не слышит. Если бы папа услышал, как она пересказывает эту историю, он бы оторвал Лиз голову и скормил ей вместо завтрака.
– Не нужно было показывать вам это. Просто забудьте, ладно? Вы ее никогда не видели. – Лиз поспешила вернуться за стойку.
Мария Де Лука покачала головой, заставив светлые кудри вокруг ее лица затрепетать.
– Ты ужасна.
– Эй, они смогут рассказать отличную историю, когда вернутся домой. А мне дадут неплохие чаевые, – ответила Лиз.
Мария вздохнула:
– Ты и твои неплохие чаевые – никогда не видела такой алчной до денег официантки.
Лиз пожала плечами:
– Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. Мне нужно столько денег, сколько я могу получить, потому что…
– Однажды, когда ты выпустишься, последуют «адиос» и «аста ла виста», детка, – перебила ее Мария. – Знаю, знаю: ты не собираешься проводить жизнь в городе, где всего два кинотеатра, один боулинг, один несчастный комедийный клуб, ну, пусть еще один танцевальный и тринадцать ловушек для туристов, связанных с инопланетянами!
Лиз пришлось улыбнуться. Ее лучшая подруга почти идеально описала ее.
– Кажется, я много об этом говорю, да?
Мария схватила полотенце для посуды и начала вытирать стойку.
– Всего лишь десять раз в день, начиная с пятого класса, – пошутила она.
– Если бы за мной постоянно не приглядывали пять тысяч родственников, – сказала Лиз, – может, иногда мне бы удавалось повеселиться.
Она вздохнула, представляя жизнь, где ей не нужно переживать из-за своих поступков, способных заставить большую любящую семью волноваться за ее будущее. Лиз была первой дочерью в семье, решившей поступить в колледж, и родственники хотели убедиться, что она не сойдет с этого пути и не провалится, как ее сестра Роза.
Лиз достала мелочь из кармана и выложила на стойку.
– Вау, – вырвалось у Марии, – хорошие чаевые. Может, мне тоже нужно достать фотографию куклы, которую передержали на солнце?
Она сморщила носик.
– Хотя не уверена, что смогла бы сказать: «Тогда вы умрете еще до конца недели», не рассмеявшись.
– Просто потренируйся перед зеркалом. Я так делала, – ответила ей Лиз.
– Понадобится много тренировок, – пожаловалась Мария. – Все всегда понимают, когда я вру. Мой десятилетний брат врет лучше, чем я. Мужики, с которыми встречается мама, никогда не верят мне, если я говорю, как рада с ними познакомиться.
Лиз фыркнула:
– Удивила.
Она открыла кассу и обменяла мелочь на банкноты. Еще тридцать три доллара в фонд «Аста ла виста». Тридцать три и семьдесят три, если точнее.
