Невысокая женщина, от которой ее сын унаследовал ярко-рыжую шевелюру, мягкие голубые глаза и кельтские черты лица, Дейдра Реардон выглядела сейчас на все свои почти семьдесят лет. Некогда плотно сбитая фигура ее теперь производила впечатление некоей внутренней слабости, шаг почти утратил былую энергию. Проблемы со здоровьем заставили миссис Реардон уйти с работы продавщицы в магазине «Эй-энд-Эс», и теперь она свои выплаты в счет социального страхования производила из жалованья, получаемого за выполнение отдельных поручений в конторе местного приходского священника.
Средства, которые Дейдра скопила в те времена, когда Скип хорошо зарабатывал и много денег давал матери, давно кончились. Большая их часть была потрачена на покрытие судебных расходов в связи с подачей апелляций по делу сына, ни одна из которых так и не увенчалась успехом.
До тюрьмы Дейдра добралась во второй половине дня. Был будний день, поэтому говорить с заключенным она могла лишь по телефону, видя его через стеклянную перегородку. По первому же взгляду на лицо сына она поняла, что произошло то, чего она больше всего боялась. Скип оставил всякую надежду.
Раньше в таких случаях, когда Дейдра видела, что сын очень расстроен, она пыталась отвлечь его от грустных мыслей рассказами о всяких незначительных событиях в жизни соседей, знакомых, о делах прихода, то есть всеми теми пустяками, касающимися родных, знакомых мест, которые любят слушать люди, эти места покинувшие, но собирающиеся вскоре туда вернуться и поэтому желающие быть в курсе всех дел.
Сегодня, однако, поняла Дейдра, пустая болтовня делу не поможет.
— Скип, что произошло? — напрямую спросила она.
— Ма, вчера позвонил Джоф. Он сказал, что помощница прокурора, что приезжала сюда ко мне… В общем, она не хочет больше заниматься моим делом. Она умывает руки. Я заставил Джофа сказать мне правду, перестать вешать мне лапшу на уши.
— Как ее зовут, Скип? — спросила Дейдра, пытаясь сохранять спокойствие. Она слишком хорошо знала своего сына, чтобы подбадривать его ничего не значащими увещеваниями.
— Ее зовут Макграт, Керри Макграт. Кажется, ее должны вскоре назначить судьей. Если мне совсем уж повезет, ее назначат в апелляционный суд, и, если вдруг потом Джоф найдет возможность подать еще одну апелляцию, она ее примет и с удовольствием провалит.
— Разве могут нового судью назначить сразу в апелляционный суд? — возразила Дейдра.
— Какая разница! У нас ведь с тобой, ма, ничего уже не осталось. Только время, правда?
Скип признался, что отказался сегодня говорить по телефону с позвонившей ему Бес.
— Ма, Бес должна устраивать свою жизнь без меня. Это ей никогда не удастся, если она так и будет вечно привязана ко мне и к моим проблемам.
— Скип, но Бес ведь любит тебя!
— Значит, пусть полюбит кого-то другого. Я ведь когда-то умудрился влюбиться в другую, правда?
— О, Скип! — Дейдра Реардон почувствовала, что ей становится трудно дышать. После этого у нее обычно начинала неметь рука, а потом появлялась острая боль в груди. Доктор предупредил ее, что если проводимая на следующей неделе специальная процедура не улучшит положения, то придется делать еще одну операцию на сосудах. Об этом Скипу мать пока не говорила. Да и теперь не скажет, незачем.
Дейдра едва сдерживала слезы, так ей было больно смотреть в печальные глаза сына. Ведь Скип всегда был таким хорошим мальчиком. Когда он рос, у нее с ним никогда не возникало ни малейших проблем. Даже совсем маленьким, если он вдруг уставал, он и то не капризничал. Дейдра любила рассказывать один случай, приключившийся, когда Скип был совсем малышом. Он потихоньку ушел из гостиной, где мать усадила его, пока готовила ужин, притопал в свою спальню, вытащил из кроватки сквозь прутья одеяло и, завернувшись в него, улегся спать на пол, под кроватку.
Не обнаружив сына в гостиной, мать принялась метаться по их маленькой квартирке, зовя малыша. Больше всего она испугалась того, что он как-то сумел выйти на улицу и там потеряться. То же примерно чувство отчаяния охватило Дейдру и сейчас. Она вновь как бы теряла Скипа, хотя и в другом смысле.
Невольно она протянула к сыну руку, но натолкнулась на стекло перегородки. Она хотела обнять его, прижать к себе этого прекрасного, замечательного человека, своего сына. Хотела сказать ему, чтобы он не беспокоился, что все будет хорошо. Поговорить так, как не раз в прошлые годы, когда что-то беспокоило Скипа. И вдруг она поняла, что именно должна сказать Скипу сейчас.
— Скип, я не хочу, чтобы ты говорил подобные вещи. Ты не можешь решать за Бес, любить ей тебя или нет. Потому что она действительно тебя любит. Ну а я, я пойду к этой твоей Керри Макграт. Ведь почему-то она пришла и встретилась с тобой. Люди из прокуратуры просто так в тюрьму к осужденным не заходят. Я выясню, почему она вдруг тобою заинтересовалась, а потом столь же неожиданно утратила интерес. Но и ты должен мне помочь. И не смей подводить меня, говоря мне подобные вещи.
