На титуле оказалась дарственная надпись: «Любимой матери от любящих детей — Дины, Эйприл и Арчи».
У Мариан Кэрстейрс словно ком застрял в горле, она громко сглотнула слюну.
— Ах, какая прекрасная книжка! Спасибо вам!
— Будем читать мамусе каждый день по одной главе, — с готовностью предложила Дина. — Попеременно, день — я, день — Эйприл. Мы подсчитали, что прочитаем всю книгу за двадцать два дня, включая воскресенья.
— Замечательная мысль! — Мариан в раздумье вглядывалась в титульный лист, затем посмотрела Детям в глаза. — А это случайно не деликатная форма критики моего поведения?
— Ах, нет, мамуся! — воспротивилась Дина. — только…
Но прежде чем Дина успела вспомнить о замечании, брошенном лейтенантом Смитом, в беседу поспешно вмешалась Эйприл.
— Мы в самом деле очень довольны нашим воспитанием. Нам нравится, как мамуся поступает с нами. Но нам кажется, что для большей уверенности..
— Мамусе действительно может пригодиться эта книжка? — забеспокоилась Дина.
— Ну, конечно же, я безумно ей рада! Но еще больше радуюсь вам!
— Мы просто без ума от мамуси! — не уступала Дина.
— А я от вас схожу с ума еще сильнее? — отвечала ей Мариан.
— Мы от тебя без ума сильнее самого сумасбродного безумца, — Дина старалась превзойти материнскую оценку.
Эйприл набрала в грудь воздуха.
— Но еще не ошалели окончательно, — успокоила она мать и, пошлепывая пальцами по нижней губе, проблеяла: — Бе-бе-бе…
— А куда это пропал Арчи, — встревожилась вдруг Дина.
Эйприл огляделась вокруг.
— Был здесь минуту назад.
Дина приставила было ко рту ладони, чтобы позвать брата, но в последний момент ее остановила Эйприл:
— Прислушайся. Арчи в подвале.
Действительно, со стороны ведущей в подвал лестницы в установившейся тишине до них донеслись звуки медленно приближавшихся шагов На конец на пороге появился раскрасневшийся, взлохмаченный, блаженно улыбающийся Арчи, толкавший перед собой огромную коробку. Он втащил ее на веранду и поставил у ног матери.
— Это тебе.
Коробка была непрофессионально, но щедро обернута красивой бумагой и перевязана цветной лентой. Местами в ней виднелись сквозные отверстия. На прикрепленной к коробке карточке большими буквами было выведено: «Мамусе — любящий сын Арчи».
Внезапно на глазах у всех коробка начала вздрагивать, и Эйприл отскочила, тихо пискнув. Изнутри коробки ей ответили тихим и слабым, но, несомненно, весьма похожим писком: «Мяу!»
— Ах, Арчи! — шепнула мать.
— Знаешь, мамуся, — оправдывался Арчи, — котята в доме у Адмирала подросли, и я выбрал двух самых хороших. Их уже приучили к порядку и вообще, а мамуся ведь любит маленьких котят.
— Обожаю! — заверила мать.
— Они такие маленькие, что едят совсем немного, — нахваливал котят Арчи.
Из коробки последовало новое подтверждение «Мяу!»
— Ах, Арчи, открой скорее, хочу посмотреть!
— Это подарок маме. Только мама может его открыть.
Мать развязала ленту, аккуратно сложила бумагу. Коробка стала подрагивать сильнее. Наконец покров с коробки был снят. Внутри находились одна мисочка с молоком, вторая с едой и небольшой подносик с песком. А посреди всего этого крутились двое маленьких котят, один черный, как чернила, другой белый, как снег, и оба с беспокойными мордочками.
— Ах, какие красивые! — воскликнула мать.
— Пусть мамуся возьмет их на руки, попросил Арчи. — Они тогда всегда мурлычат.
Вынув из коробки котят, Мариан посадила их к себе на колени. И на самом деле, они очень приятно заурчали. Эйприл и Дина осторожно погладили их. Котята заурчали громче.
— Их зовут Кляксик и Апсик, — пояснил Арчи.
— А не обидится ли Дженкинс? — встревожилась вдруг Эйприл, легонько почесывая Кляксику подбородок.
— Дженкинс уже познакомился с ними, — успокоил ее Арчи. — Сама увидишь!
Он выбежал во двор поискать Дженкинса и вскоре принес кота на веранду. При виде Дженкинса котята неподвижно застыли на коленях у Мариан, издав дружное: «Уф-ф-ф!»
— Отпустите их на пол, — посоветовал Арчи.
Очутившись на полу, котята тотчас выгнули спины, настороженно поводя ушами. Громадный котище Дженкинс потянулся, зевнул и с равнодушным видом подошел к котятам. Он ткнул носом в нос Кляксику, потом Апсику.
— Видите? Они ему тоже нравятся! — торжествовал Арчи.
Дженкинс сел, облизал левую переднюю лапу и, приняв полную достоинства позу, стал наблюдать за котятами, которые, попрыгав и покувыркавшись, принялись играть его хвостом. Какое-то время Дженкинс терпел эту забаву, потом снова зевнул, продемонстрировав грозный ряд белых зубов, поднялся и медленно удалился. Брошенные им котята присели и, глядя вслед Дженкинсу, пропищали: «Мяу!»
— Ах, вы мои дорогие бедняжки! — расчувствовалась Дина. — Как они мяукают!
— А ты хотела, чтобы они заливались соловьями? — здраво рассудила Эйприл и, почесывая Апсика за ухом, добавила: — Мои красотули!
— Это мои котята! Я получила их в подарок! — с деланным возмущением объявила Мариан. — Прошу возвратить мне мою собственность!
Вернув котят к себе на колени, она ласково их погладила, а малыши, свернувшись в пушистые клубочки, тут же тихо замурлыкали.
