Ну и дела. А как же все ее планы: колледж, баскетбол… Ребенок в них никак не вписывается. До сих пор только мысль об аборте мешала мне свернуться клубком где-нибудь в углу. Беременность сама по себе еще не приговор. В отличие от младенца.
О котором я должен буду заботиться.
– Мэв, ты слушаешь?
Откашливаюсь, прочищая горло.
– Да. А что… М‐м-м… Почему ты так решила?
– Я думаю… Нет, я знаю, что справлюсь. Мама с Карлосом будут вне себя, но все равно помогут. И отец, уверена, тоже в стороне не останется.
– А как же колледж? – Кровь стучит в ушах, мысли путаются. – Ты же хотела подаваться на баскетбольную стипендию.
– С моими оценками можно и на академическую податься. В колледж я обязательно поступлю. Вон Киша же учится, и ничего. На ребенке моя жизнь не закончится.
Никогда не встречал настолько решительного человека. Если Лиза что-то сказала, значит, так тому и быть. Ее не переубедишь. Раз сказала, что на ребенке жизнь не закончится, значит, не закончится.
В отличие от моей. У меня и с Сэвеном забот полон рот, а еще один ребенок – это опять бессонные ночи, пеленки, бутылочки… А главное – деньги! Деньги, деньги и еще раз деньги. Которых у меня нет. Не знаю, что делать. Я даже не знаю, что ей сказать… а говорить надо.
– Ну вот, – хмыкает Лиза, – а твердил, что ты со мной, что бы я ни выбрала.
Швырнула мне в лицо мои же слова, как ледяной водой окатила.
– Лиза, послушай…
– Не могу, мне пора. Желаю хорошо провести время с отцом! – В трубке короткие гудки.
Мы с Ма готовы ехать. Я кладу сына в автолюльку и еле-еле защелкиваю ремешки. Пытаюсь вытянуть их, но все без толку.
– Ему нужно новое кресло, – замечает Ма. – Из этого он уже вырос.
Смотрю на нее.
– Я думал, они подходят для любого возраста.
– Нет, автолюлька – для самых маленьких. Придется найти автокресло побольше.
Только где я деньги возьму? Куда ни кинь, везде…
Ма выезжает на шоссе и гонит вовсю, миль восемьдесят в час. Бабуля зовет ее лихачкой. Нормально ехать часа три, но ей хватает двух. Сэвен воркует в своей автолюльке, будто хочет заполнить тишину.
Я еще дома рассказал, что Лиза решила оставить ребенка. На мамином лице не дрогнул ни один мускул, в точности как когда она узнала о беременности. Ответила: «Окей», – и все.
Я гляжу на пролетающий мимо лес. Так и подмывает выпрыгнуть из машины и убежать туда. Лиза уверена, что справится, а я? Одному только Сэвену я нужен постоянно, да и то все время дергаюсь, вдруг делаю что-то не так.
Я облажался по полной программе. Ма раньше часто говорила: «Не расти так быстро, успеешь еще. Побудь мальчишкой подольше». Думал, она шутит, и только теперь понял по-настоящему. Внезапно у меня уже второй младенец на подходе, и больше всего на свете мне снова хочется стать ребенком, от которого никто не зависит.
На глаза наворачиваются слезы. Все, жизнь кончена, черт бы ее побрал! Я больше никогда не высплюсь. Мне вечно будет не хватать денег. Я не смогу тусить с друзьями. И про колледж можно забыть. Я буду взвешивать товар в магазине до конца своих проклятых дней.
Прикрываю рот воротом рубашки и отворачиваюсь к окну. Не хватало еще Ма увидеть мои слезы, ей самой тяжко.
Тюрьма «Эвергрин» расположена в крохотном городке с единственным магазином и забегаловкой. Мы как-то зашли туда перекусить. Там сидели одни белые, и они так на нас глянули, что мы поспешили убраться.
Да, это именно
Машины сегодня не досматривают. Ма паркуется, и мы заходим внутрь. В праздники заключенных навещают часто, а потому и очередь длиннее. Проходим металлодетекторы и личный досмотр и идем в зал свиданий. Мне разрешили взять для сына одну смену белья, одну соску-пустышку, одну порцию детского питания и одну погремушку. После детектора обыскали даже младенца – вдруг прячет что-нибудь у себя в подгузнике? Вот уроды.
Зал свиданий смахивает на школьную столовую, только вокруг стоят охранники. Столы и стулья желтоватого цвета привинчены к полу. Стены и пол тоже бело-желтые – наверное, чтобы как-то заменить солнце, ведь окон здесь нет.
Садимся за стол и ждем. Ма принесла немного денег для тюремного торгового автомата – это все, что разрешили взять с собой, помимо ключей от машины. Накупила всего, что тут продается, и выложила на стол. Вот и весь наш семейный обед на День благодарения.
Наверное, со стороны кажется, что я укачиваю Сэвена на коленке, но на самом деле дергаюсь от нервов. Не знаю почему, ведь отец никогда прежде не наказывал меня.
Раздается громкий звонок, дверь открывается, и в зал один за другим входят заключенные в оранжевых тюремных комбинезонах. Ищу глазами папца и волнуюсь: кажется, что ко всем уже пришли, а к нам нет.
