– Этого я не говорила. Но ты наделал много ошибок.
– Говорю же, с улицей я завязал.
– Ты больше не Король? Отлично!
– Нет, ты не понимаешь…
– А что тут понимать?
– Да много чего. Ты понятия не имеешь, что такое улица. Сидишь в своем доме, как принцесса в замке.
– Ничего себе.
– Я просто хочу сказать, что мы с тобой из разных миров.
Лиза задумчиво кивает.
– Вот именно. Мы с тобой слишком разные, Мэверик. Я ведь снобка из католической школы, так? Так вот, эта снобка и ее ребенок заслуживают большего.
Лучше бы она мне пощечину влепила.
– Вот как, значит?
– Думай что хочешь.
Вот тебе и вместе! Стою и чувствую себя полным идиотом. Если вдуматься, она еще хуже, чем ее мать и братец. Те хоть с самого начала смотрели на меня свысока, а Лиза заставила поверить, что действительно любит!
Что ж, теперь мне все ясно, яснее некуда.
– Ладно, окей, – киваю. – Счастливо оставаться.
Раз уж ей так нужно личное пространство, не буду мешать. Я ухожу.
Когда-то День благодарения был моим любимым праздником. А потом убили Дре.
Дом заполонили родичи. Помимо тети Ниты с дядей Рэем, приехали бабуля, ее брат Билли со своей женой Хэтти, детьми, внуками и даже одним правнуком, а еще бабулина старшая сестра Лита с мужем Джо и сыном Джо-младшим. Киша тоже обещала приехать с Андреаной, сейчас она у родителей. Заедет и младшая сестра бабули Кора – после того как навестит сына Гэри, того самого юриста. Сказала, что его жена готовить не умеет, так что обедать лучше у нас.
Обычно наш дом по праздникам словно разрастается, хотя вроде бы должен казаться теснее от такого количества гостей. Однако сегодня здесь, наоборот, как-то пустовато. Дре больше нет, и никто не прокрадется со мной на кухню, чтобы тайком перепробовать все угощения. Никто не затеет футбол на заднем дворе, не поднимет крик, что соперники мухлюют… Тоска, да и только. Ни смеха, ни веселой болтовни, как будто все собрались, только потому что должны. Наверное, нехорошо так думать, но, когда я вижу, сколько боли Ант причинил нашей семье, мне его ничуть не жаль.
Мысли о Лизе тоже не улучшают моего настроения. Наш вчерашний разговор крутится в голове на повторе. Стало быть, считает меня никчемным уличным бандитом? Что ж, так думает не она одна, факт… но слышать это от нее хуже всего.
Дядюшка Рэй с дядюшкой Билли громко комментируют футбольный матч по телевизору в гостиной, детишки носятся на заднем дворе, а тетушка Лита прилегла вздремнуть у меня в комнате. Сказала, мол, голова разболелась, но бабуля подозревает, что та просто хочет увильнуть от готовки. А тетушку Хэтти она сама готовить не пускает, чтоб чего не испортила.
Я захожу на кухню с Сэвеном на руках. Наверное, все дело в куче гостей, но он сегодня меня не отпускает. Я хотел посадить его в манежик с правнуком дядюшки Билли, но Сэвен закатил истерику. Так с тех пор и таскаю его с собой.
На столах повсюду кастрюли, обернутые фольгой для тепла. Тетушка Нита помешивает овощи на плите, Ма с бабулей достают противни из духовки. Запахи на кухне – просто закачаешься. Индейка уже готова, дядюшка Билли запек ее еще утром. Теперь, насколько я понимаю, доспевает окорок.
Сэвен беспокойно ерзает у меня на руках – похоже, голодный. Достаю из холодильника бутылочку и подношу ему, но он сам ее перехватывает и начинает сосать.
– Не перекармливай его, Мэверик, – говорит Ма. – За столом попробует пюре из сладкого картофеля, вдруг понравится.
Значит, теперь она со мной разговаривает!
– Хорошо, мам.
– Кукурузной лепешки с овощным наваром тоже дайте, – советует бабуля, тыкая пальцем Сэвену в животик. – Пускай малец привыкает к доброй деревенской еде, все эти ихние смеси никуда не годятся.
Бабулю я обожаю. Маленькая, кругленькая, она сама жизнь, а голос – мертвого разбудит. Когда она говорит, хочется слушать, а когда сердится – пуститься наутек. А из дробовика лупит прямо в цель, ни разу не промахнулась. Меня она любит, как бы ни чудил… совсем не то что Ма с Лизой. Даже не знаю, на кого из них сейчас обижаюсь больше.
– Мэв, внучек, а я тебе кое-что принесла, – подмигивает бабуля. – Ну-ка, загляни вон в те кастрюльки.
Приподнимаю фольгу: в двух – макароны с сыром, еще в двух – соус из кукурузного хлеба, а в последней… снова соус из кукурузного хлеба.
– Ну ты и расстаралась.
– Да уж, – сверкает она новыми протезами. Терпеть их не может, но сегодня вставила. – Я знаю, что́ моя деточка любит.
Благодарно улыбаюсь в ответ, но Ма не дает мне и слова сказать:
– Твоя деточка уже не деточка, он сам делает деточек.
– Да ладно тебе, Фэй, – морщится бабуля. – Он не первый и не последний, мы вон с твоим отцом тоже еще в школе тебя заделали. Один младенец – еще не конец света.
– В том-то и дело, что не один! – кипятится Ма. – Лиза тоже забеременела – это будет уже второй!
Тетушка Нита отворачивается от плиты и таращит глаза.
– Что-о? – ахает она, роняя половник в котел. – Ну и дела!
Я хочу исчезнуть. Слушать о своих грехах со стороны еще хуже, чем думать о них. Чувствуешь себя не Мэвериком Картером, а просто семнадцатилетним придурком, который лажанулся на ровном месте, да еще два раза подряд.
