Суббота – лучший день недели. Мой отчим оставался дома, и мама была счастлива. Мама наняла тупую ассистентку, чтобы та помогала ей по субботам в балетной школе, а сама только тем и занималась, что прихорашивала и наряжала Синди. Будто кому-то интересно, как эта Синди выглядит. Джори в субботу ездил в балетную школу, чтобы увидеться со своей дурочкой-подружкой. Днем он приедет и разрушит все мои планы. А у меня было много планов. Повидать Эппла. Посидеть на коленях у бабушки, и чтобы она попела мне свои чудесные песни. Утро обычно проходило незаметно во всех этих делах.
Джон Эймос каждый день рассказывал мне, как стать таким, как Малькольм. И я чувствовал себя все взрослее и сильнее.
В это утро Синди купили новый пластиковый плавательный бассейн. Старый для нее был недостаточно хорош. Мерзкой девчонке покупали все новое, даже новый полосатый красно-белый купальный костюм с красными ленточками, которые завязывались на плечах. Она все время пыталась развязать эти маленькие бантики!
Джори вскочил и побежал в дом за камерой, чтобы запечатлеть это. Щелк! Он передал камеру маме.
– Сними меня с Синди, – попросил он.
Конечно, она счастлива, что он попросил ее, ведь он будет на фотографии вместе с Синди. Они даже не спросили меня, хочу ли я сняться с ними. Видно, слишком часто я набычивался, высовывал язык, кривил презрительно лицо. Все уверены, что Барт способен все испортить.
Проклятые кусты исцарапали мне руки и ноги. С кустов на меня сыпались насекомые. Ненавижу насекомых! Я давил их, шлепал по телу, пробираясь сквозь кусты, пока эта слюнявая девчонка радовалась, плескаясь в бассейне.
Когда они попытаются увезти меня из Диснейленда на восток, я убегу, поймаю машину и вернусь домой, чтобы ухаживать за Эпплом. Так бы сделал Малькольм. Мертвецам все равно. Они не обидятся, если я не положу цветов на могилу. А мерзкая бабушка Джори будет даже рада, что меня нет.
Я подбежал к дереву, залез на стену, спустился и подошел к будке Эппла, который рос и с каждым днем становился все больше. Я бросил ему печенье, и оно вмиг исчезло. Эппл прыгнул на меня, и я упал.
– А теперь съешь эту морковку – вместо чистки зубов!
Эппл понюхал морковку. Завилял хвостом. Подпрыгнул и выбил морковку из моих рук. До сих пор так и не научился играть в лошадиные игры.
Я запряг Эппла в новую тележку для пони, и мы объехали весь двор.
– Н-но! – кричал я. – Смелее, поймаем этих ворюг! Беги вперед, мой верный конь, нам надо успеть до захода солнца!
Я заметил тень, мелькнувшую среди холмов. Быстро повернулся и выстрелил! Так и есть: индеец! Сниму скальп! Индейцы преследовали нас, пока мы не оставили их далеко позади. Холмы сменились знойной пустыней. Мучимые жаждой, мы искали оазис. А увидели мираж.
Вот она, женщина из миража. В развевающихся черных одеждах она шла поприветствовать нас возле своего жилья…
– Воды… – простонал я. – Чистой, холодной воды…
Я развалился в шезлонге и с наслаждением вытянул свои длинные и худые запыленные ноги… Высыпал песок из обуви.
– Пива, – приказал я салунной девушке.
Она быстро принесла мне холодное-прехолодное коричневое, пенящееся пиво… Оно обожгло мне живот, как крапива, и я подмигнул девушке:
– Какая красотка! Что ты делаешь в таком тухлом месте?
– Я местная. Разве не помнишь, старина Сэм? – Она опустила глаза и повела ресницами. – Но когда приходят трудные времена, женщина берется за любую работу.
Она подыгрывает мне! Какая чудесная у меня бабушка! У меня никогда еще не было товарища по играм.
Я дружески улыбнулся ей:
– Поставь в стойло Эппла. Смотри, чтобы он не умер, я им дорожу.
– Милый, это уже нехорошо для игры. Нездорово для тебя так часто говорить о смерти. Пойди-ка лучше ко мне – я спою тебе.
Как хорошо! Я люблю, чтобы меня укачивали, как ребенка. Я свернулся у нее на коленях, положил голову ей на грудь и слушал ее песни. Она качалась в своем кресле, и я все больше впадал в забытье. Я повернул лицо так, чтобы рассмотреть под вуалью ее черты. Неужели я полюблю ее больше мамы? Я подглядел, что волосы бабушки под вуалью совсем серебряные, только кое-где просвечивают золотые пряди.
Не хочу, чтобы мама старела и ее волосы стали седыми. Она каждый день оставляет меня ради этой Синди, забывает про меня из-за своих дел. Отчего Синди появилась у нас и испортила мне всю жизнь?
– Пой еще, пожалуйста, – прошептал я, когда она окончила. – Ты любишь меня больше, чем мадам Мариша любит своего Джори?
Если только она скажет: да, гораздо, гораздо больше, – я не знаю, что сделаю для нее.
– А бабушка Джори очень любит его?
Мне показалось, в ее голосе прозвучала ревность. Меня охватило бешенство. Она заметила это и начала целовать меня. Поцелуи были сухими из-за этой вуали.
– Ба, мне надо тебе что-то рассказать.
– Хорошо. Только не забывай правильно произносить «р». Рассказывай мне все, я всю свою жизнь стану тебя слушать.
Она отвела рукой волосы у меня со лба и постаралась пригладить их. Не смогла.
