– Не уверен, что хочу вам помогать. И намеки по поводу моей жены мне не нравятся.
– А кто вас спрашивает? В целительском арсенале есть прекрасные заклинания по обездвиживанию. Уверяю вас, ничуть не хуже, чем в военном.
– Он сделал легкий пасс рукой, явно отточенный неоднократным использованием. Да он, оказывается, практик, а не никчемный кабинетный теоретик.
– Вот так. Теперь вы сможете говорить, но не сможете двигаться. Отвечать, что двигаться я тоже могу, так как его заклинание впиталось в артефакт, я не стал. Ни к чему расстраивать Его Светлость заранее. Пожалуй, с практиком я польстил: недооценка противника – типичная ошибка иноров, привыкших к кабинетной работе.
– Что вы собираетесь делать? – с ужасом спросила Фридерика.
– Немедленно отпустите моего мужа! Несмотря на страх в голосе, она выдвинулась вперед и даже руки в кулаки сжала.
– Какой он вам муж? – небрежно бросил герцог.
– Муж, моя дорогая, это не только брачная татуировка, но и определенные права и обязанности. А у вас обычный договор ради пользы семейства Штаденов. Разве не так? Опасаясь, что жена скажет сейчас что-то, о чем будет потом жалеть, ответил на герцогский вопрос я: – Видите ли, Ваша Светлость, мы решили, что наша первая брачная ночь должна пройти только на ложе из лепестков роз. Вчера мы попытались ободрать ту, что под окном, но она странно себя повела, да и цветов на ней мало, на приличное ложе не хватит. Не то, что на этой, – я кивнул на растительного монстра, занимающего половину комнаты. Цветов там действительно было множество, огромных и удушливо пахнущих. Как только сам герцог здесь долго выдерживает? Или пришел, быстро сделал свое темное дело и ушел? – Дорогая, тебя устроит эта розочка в качестве замены? С нее лепестков получится намного больше. Фридерика удивленно оглянулась. Я постарался как можно выразительнее сказать, с намеком, что все идет как надо: – Так ты согласна на замену? Она серьезно посмотрела, словно пытаясь понять, что я задумал, потом так же серьезно ответила: – Согласна. Герцог же неожиданно хихикнул. Тоненько и очень противно.
– Хорошая попытка, Штаден, – сказал он.
– Но увы, вам на этой розе не суждено выспаться, а вот ей на вас…
– Он с умилением погладил затрепетавшие листочки. Да что там листочки – мне показалось, что и шипы вжались в ствол, чтобы ненароком не навредить хозяину.
– Как закончу, пообедаешь, моя сладкая. Роза завиляла ветками и нагло уставилась всеми бутонами, словно оценивая, насколько меня хватит. Ощущения не из приятных: слишком крупным было любимое герцогское домашнее животное. Впрочем, задачу по непривлечению внимания я уже провалил, значит, эту гадость беречь необязательно и гореть она будет красиво. Я начал прикидывать, как содрать бутоны до уничтожения куста. Получалось только вместе с листьями. С другой стороны, бутоны можно будет потом повыбирать из общей кучи. Начать семейную жизнь с общего полезного дела.
– Эти розы… Они ведь не простые…
– со странной интонацией протянула Фридерика.
– Разумеется. Действуют в паре с печатью. Каждой печати – своя роза.
– Он хищно улыбнулся моей жене.
– Вы спрашивайте, я приветствую любознательность, особенно от столь привлекательной дамы.
– У вас тоже есть печать? – Зачем? – удивился герцог.
– Я собой прекрасно управляю сам, без постороннего вмешательства. Он вытащил из стола графин и пару бокалов. Заполнив оба, он один протянул Фридерике и предложил: – Выпьем за успех? Она покачала головой, не собираясь не только принимать бокал, но и подходить. Странное дело. На Фридерике пока никаких заклинаний не висело, передвигалась она свободно, того и гляди, доберется до герцога и вцепится. Непредусмотрительно с его стороны. Слишком он спокоен. Только болтает, даже не пытаясь вести какие-то приготовления. Заговаривает, чтобы я не заметил решающего удара? Но у меня все артефакты активированы и не позволили бы влиять на меня любым образом Правда, герцог этого не знает.
– Значит, теми, на ком эти отметины, вы управляете? Как марионетками? – Зачем же как марионетками? – Герцог с явным удовольствием отпил из бокала.
– Они имеют некоторую свободу. В допустимых пределах. Не могут говорить и действовать мне во вред. И никогда не выходят из моей воли. Ваша сестра попыталась. Осталась бы здесь, жила бы и сейчас.
– То есть вы ее убили? – Она убила себя сама. Это был ее выбор. Но вам я такого не предоставлю.
