– Это – любовь, – с трудом выдавил из себя Нильс и повалился набок.
Маруська устроилась рядом, свернувшись клубочком и уложив курчавую головку в мятом венке на впалую волосато-седую грудь старого ловеласа.
– Доигрались, – сквозь зубы оценил ситуацию Семеныч.
– Ну что ж, – оценил ее и я, – теперь развязки ждать недолго.
– Я им на свадьбу, – пригрозила Яна, – валенки свои подарю.
Далее марьяжные события развивались вполне стремительно. Не в силах совладать со своим счастьем, Нильс на собственной свадьбе опять напился, целовал родителей Маруськи и называл их по-старорежимному «папа» и «мама». И надо отдать им должное – у них хватало ума и такта не называть его «сыночком».
После свадьбы выяснилось, что, породнившись с семейством Марутеа, Нильс автоматически вошел в правящую элиту острова и вместе с почти неограниченными правами приобрел неограниченные (даже здравым смыслом) обязанности. Ну, супружеские, это естественно. Для того он и женился. А кроме этого старику Нильсу вменялось в обязанности обеспечивать семью пропитанием, а также вносить посильный вклад в общественные фонды потребления.
Медовый месяц предстоял ему тяжелый: любовные ласки, рыбная ловля, сбор фруктов, ежедневные прогулки за водой. Мы, конечно, несмотря на то что он нас так «кинул», в беде Нильса не оставили, по хозяйству ему помогали. А вот общественный вклад заставил нас задуматься.
Старина Нильс сообщил нам, что в доверительной беседе с ним вождь выразил огромное сожаление по поводу пропавшей яхты.
– Ауэ! Я поняла, – поспешила с выводом Яна. – Они хотят, чтобы мы поскорее смотались отсюда.
И прихватили с собой Маруську. Вот в чем дело! Маруська, наверное, заразная. И они нашли способ от нее избавиться. – Янка демонстративно отодвинулась от Нильса.
Нильс даже не обиделся – так он был озабочен.
– Вы очень ошибаетесь. Совсем не в этом дело. Они почему-то решили, что яхта принадлежит мне. И должна была стать свадебным подарком. Почему-то вождю. Калым у них такой.
– Начинается… – Семеныч встал, прошелся по хижине, откинул на входе циновку, выглянул за дверь. – Это не все?
– Не все, – вздохнул Нильс. – Мату-Ити сказал, в деликатной форме, что в таком случае можно сделать подарок деньгами. Как принято во всем мире.
– А приданое? – взвилась Янка. – Как принято во всем мире! Что дают твои «папа с мамой» за своей профурсеткой? Корзину гнилых бананов? Всем спасибо!
Нильс и тут не вступился за честь невесты. Похоже, начал прозревать. Казанова беззубый. Маамаа на сексуальной почве.
– Он еще намекнул, в деликатной форме, что, по ихним древним законам, имущество жены и мужа неделимы. В равных долях.
– Это как? – не понял я.
– Все мое имущество принадлежит Марусеньке. А все ее имущество – мне.
– Разбогател! – не выдержала Яна. – Отличную партию сделал. Выгодную. Сколько тебе кокосовых пальм положено? По брачному контракту.
– Типичное вымогательство, – оценил ситуацию Семеныч. – В первой стадии.
– Ну уж… Чего у меня вымогать? У меня, кроме Левушки, ничего нет.
– Да и тот кусается, – подначила Яна.
Семеныч закурил, опять выглянул за дверь и шуганул кого-то, из любопытных.
– Ничего нет… Как в старой сказке: отпущу твою бороду, если отдашь мне то, чего дома не знаешь. Ты наследства не ждешь? С исторической родины?
Нильс беспомощно пожал плечами.
– Скорее всего – нет. Родственники мои не такие уж близкие, да и не очень состоятельные. Тем более что я со всеми разругался. Антисемитов там почему-то не любят.
Бред какой-то! Ну даже если Нильсу светит какое-то наследство, откуда Мату-Ити может об этом знать? Да и наложить лапу на это мнимое наследство – весьма проблематично. К тому же ни один международный суд не признает этот фарсовый брак действительным.
– Лучше бы ты на мне женился! – выпалила Яна. – Я б тебе сразу развод дала, без имущественных претензий. После первой же брачной ночи.
– А я бы, – нашел в себе силы пошутить Нильс, – я бы у вас валенки отсудил.
Циновка на входе откинулась – вошел Понизовский. Озабоченный, хмурый. Без привычной усмешки на лице.
– Я сейчас с заседания совета племени, – совершенно серьезно, как министр Временного правительства, сообщил он. – Положение угрожающее.
Янка права: на этот остров со всех прилегающих территорий свозили сумасшедших. Как в лепрозорий. Так что мы сюда не случайно попали, Семеныч тоже прав.
– По их законам все имущество Нильса, поскольку он к тому же породнился с вождем (отягчающее обстоятельство), принадлежит племени. И он это имущество, движимое и недвижимое, обязан в трехдневный срок внести в социальный фонд острова.
– А если не внесу? – наконец-то догадался спросить Нильс.
Понизовский скорбно вздохнул.
– Боюсь, что в этом случае мы ничем не сможем вам помочь.
– Не понял. – Семеныч выпрямился во весь рост.
Понизовский наконец-то усмехнулся. Наверное, чтобы смягчить свои слова. Облечь их в форму шутки.
– На завтрак акулам.
– Я не согласен, – замотал головой Нильс.
– Я – тоже, – сказал Семеныч. И только я почувствовал в его голосе нотку угрозы.
