- Ты мне москаля не крути, пейсатая морда! Думаешь, не знаем? Все знаем! И Хведир-писарчук нам все рассказал, и зрадника вашего мы тут прихватили, Гриня-чумака, с невестой его краденой! Знатно вы на свадьбе у девки погуляли, нечего сказать!
- А не брешешь, сотник? Ежели и впрямь не брешешь, может, пан и велит открыть!
Юдка уже издевался в открытую.
Но и у сотника, видать, тоже было на уме нечто свое, потому как, вместо того, чтобы обложить "клятого жида" сверху донизу черкасским загибом, Логин продолжил переговоры.
- Я - брехун? Я, боевой сотник, - брехун?! Да я после с твоей спины велю ремней нарезать! Гринь, сучья твоя рожа! Иди, подтверди ему!
- Пан Юдка… пан Юдка, я им всю правду рассказал! И про село, и про Оксану… И про те слова, что вы Ярине Логиновне, дочке пана сотника, через меня, иудину душу, передать велели! Все сказал, как на духу! Сдавались бы вы лучше, пан Юдка, а? Живы б остались… и братик мой… живой бы…
Вьюга играла слабым, заискивающим криком чумака, как кот с мышью.
Попустит, попустит, и снова - лапой…
- Сдаться, говоришь? Ну, то зацному пану, не мне, решать. Ждите. Эй, вы слышите там? - жди-и-ите! Пойду, скажу ему.
- Долго ждать не станем! - рявкнул снизу Логин. - Вышло ваше время, христопродавцы, все как есть вышло! Ежели через три минуты не откроете, да не вернете мне мою Яринку в целости-сохранности - взорвем ворота к чортовой матери, и вашу бесовскую ватагу вщент порубаем!
- А пороха у вас достанет - ворота взорвать? - миролюбиво поинтересовался пан Юдка, меньше всего собиравшийся тащиться к пану Станиславу за ответом.
Ответ Мацапуры он знал заранее.
- Достанет! И не таковских взрывали! - злорадно взвилось откуда-то сбоку.
Логин не замедлил подхватить:
- О! Слыхал?! То беглый москаль-пушкарь, Дмитро Гром, чудодей по минам да подкопам! Он что хошь на воздух подымет: замок, церква, Столп Вавилонский - один бес! Ему ваши ворота разнести - что комара прихлопнуть. Верно вам чумак сказал: кидайте зброю да сдавайтесь… Шмалько, ты куда?!! Стой, старый дурень! Стой!
- Да я, пане сотнику, только погляну, что там у них! Больно той жид храбрый! Мало ли… у меня веревка с гаком-тризубом…
- Да куда, дидька лысого тебе в печенки… Хлопцы, назад! Назад, я сказал!
Все происходит быстрей быстрого.
Над стеной возникает сразу несколько голов в косматых шапках - и тут же справа и слева от нас вьюгу раскалывают огненные вспышки.
Громыхает раз, другой, третий.
Стена чиста.
- Ондрий! Есаул, хай тебе грець! Живой?!
- Та живой я, пан сотник, что старому хрену сделается? А вот Свербигуз пораненый… и Нестеренко… стрелили Нестеренку-то!…
- Нестеренку убили?! Ну, все, вражье семя! Молитесь! Давай, Дмитро!
Замок подпрыгнул. С беззвучным запредельным звоном - упругой волной грохота разом заложило уши - посыпались, разлетаясь осколками, стекла. На месте ворот вспух огненный клубок, вверх взлетела мерзлая земля вперемешку со снегом, обломки дерева…
Мигом позже нам с Рио показалось, что "чудодей по минам да подкопам" зря бахвалился - ворота покосились, но все же остались на месте. Однако в следующее мгновение тяжелые створки с треском распахнулись под напором хлынувших на приступ черкасов, и стало ясно, что беглый Дмитро таки знал свое дело: взрывом ворота приподняло с петель и вырвало из пазов тяжеленный брус, запиравший их изнутри. Сработано было действительно мастерски - другой бы только зря истратил огненное зелье.
Ответный грохот, навстречу казакам ударяют снопы огня - сердюки с установленной у крыльца чортопхайки дали залп из гаковниц.
Из бойниц - беспорядочная пальба.
Кто-то, вскрикнув, падает.
- Вниз, пан Рио. Наш черед.
Мелькают под ногами узкие ступеньки. Надворный сотник по дороге гасит редкие свечи, и в западном крыле воцаряется тьма. Сердюки внизу поспешно запирают тяжелую входную дверь за успевшими заскочить внутрь товарищами - теми, что стреляли из установленных на чортопхайке гаковниц.
- Руби двери!
- Келепы! Келепы давай!
Это снаружи. Приглушенная пальба. Дверь содрогается, но пока держится.
- Сними того, сверху!…
- Станьте по сторонам, чтоб шальной пулей не зацепило, - спокойно распоряжается Юдка. - Они, небось, когда дверь вынесут, сразу палить начнут. А мы погодим, пока они пистоли да булдымки разрядят, и как сунутся - в ответ.
Мы отступаем назад. Становимся за колонну, непонятно зачем установленную прямо посреди широкого холла. Позади нас - лестница на второй этаж. Именно ее нам предстоит держать. И в случае чего - отступать тоже туда. К зале, где сейчас, подобно атакующим черкасам, ломятся в "Багряные Врата" Сале Кеваль и пан Мацапура-Коложанский.
Я уже не пытаюсь разделить, где мои мысли, а где - Рио.
Сейчас они у нас общие.
