- У нас в Умани кантор был, - ни с того ни с сего говорит Юдка, глядя в пол. - Кантор Лева… его все так и звали: кантор Лева. В синагоге не пел, жил прямо на кладбище. Все на могиле сына сидел. Или внука, не помню уже… Отец говорил: он Леву, кроме как стариком, и не знал. Дед то же самое говорил. Как похороны, Лева явится, и "кадеш" поет - хочешь, не хочешь, а плачешь. Денег никогда не брал… ему уж после тайком подбрасывали. Наши говорили, его гайдамаки три раза убивали…
- А у меня коллекция была, - невпопад отвечает герой. - Линзы шлифованные… их - сапогом…
- Зачем?
- Низачем. Просто так…
Гулкий удар.
Треск распахивающейся двери.
- Факелы! Хлопцы, факелы запаливай!
Снаружи в холл вслед за снежной пургой врываются, мечутся на ветру блики пламени - кто-то из черкасов успел зажечь факел.
В дверном проеме одна за другой сверкают вспышки, дробно бьют выстрелы; град пуль мечется по стенам, две или три звонко щелкают в колонну, за которой притаились мы.
Пора!
Я отдаю Рио все, что могу, все, что имел и получил от Рудого Панька, с трудом сдерживаясь, чтобы не оставить чуток про запас.
…и подтолкнуть в горячке боя под руку этого Заклятого с Запретом на убийство… подтолкнуть, самую малость…
Нельзя!
Или все-таки…
Стрельба на миг смолкает, в двери разом ломится толпа черкасов, за их спинами пляшет пламя уже многих факелов - навстречу, справа и слева, бьют ответные выстрелы.
В упор.
Кто-то валится навзничь. Звон стали, крики. В дверях - свалка.
Надворный сотник слегка придерживает за плечо рванувшегося было вперед Рио.
- Не время, пан герой. Потерпите немного. Пусть выпустят все заряды; пусть войдут внутрь. Тогда самый цимес и начнется…
- Но там же… наши люди! Они погибнут!
- Нашим людям так и так конец. Да и нам, видать, тоже. Успеете в пекло, пан Рио. Туда еще никто не опаздывал.
Полотнища света выхватывают перекошенные усатые лица, взблескивают на лезвиях сабель и боевых келепов.
Лязг, хрип… ругань.
- А вот теперь - пора.
Юдка хладнокровно достает из-за пояса два длинных пистоля. Третий, маленький, но зато двухствольный, заткнут за кушак сзади, за спиной.
Запасливый человек - пан Юдка!
- Подвал ищите! А вы со мной, наверх!
Надворный сотник молча разряжает один из пистолей в ближайшую фигуру - и, видимо, в отсвете выстрела успевает заметить новую, подходящую цель, потому что почти сразу стреляет снова.
Разряженные пистоли летят в темноту.
- Хлопцы! Ось они! Рубай вражью силу!
У первого черкаса Рио играючи выбил шаблю и на возврате добавил яблоком рукояти в скулу, швырнув бедолагу прямо на ногайский кинжал в левой руке надворного сотника.
Свист, хруст, хрип.
- Факелы, факелы тащите!
Два разъяренных смерча рубятся бок-о-бок, двое Заклятых, двое умелых бойцов, двое заживо погребенных мальчишек - и второй убивает за двоих.
Это невозможно, но это так.
Внезапно все кончается.
Рядом никого нет.
Это невозможно, но это так.
Враги отхлынули, не решаясь больше приближаться к двоим безумцам? - или?…
- Отходим, - тихо цедит сквозь зубы надворный сотник, сплевывая кровь. - К лестнице. Медленно.
Мы отходим.
Медленно.
- Как думаете, господин Юдка, наверху… может быть, они уже закончили? - вполголоса интересуется Рио.
- Увы, пан Рио. Я бы почувствовал. Да и вы тоже… полагаю, как откроется, то все заметят…
Тут он прав.
Мы уже на лестнице. Двоим здесь, в теснине перил, еще можно драться рядом, а больше - никак. Значит, еще повоюем… пока пистоли не перезарядят.
Черкасы тем временем шебуршат во мраке; шепчутся. Напрягаю из последних своих сил слух Рио, чтобы услышать, о чем речь - но тут из дальнего коридора, ведущего к нижним башенным коморам, доносится вопль, разом сводящий на нет все мои усилия:
- Пан сотник! Пан сотник! Подвал нашли! Подвал с двумя мертвяками!
- Ярина?! - от ответного крика кровь стынет в жилах.
- Не, пан сотник! Мертвяки-то с усами… Один даже с бородой, благообразный, ровно поп, упокой Господи его душу; а второй, погань такая, в драку полез! Даром что дохлый! Закоченелый уже, с душком, и нога сломана, а Тараса Бульбенка едва не придушил! Мы его шаблюками пошматовали, мертвяка, в смысле, а не Тараса, а оно все равно шевелится! Небось, первый мертвяк второго и порешил… то есть второй - первого. Вот харцызяка! А больше - ни макового зернышка, пан сотник…
- Значит, Яринку Мацапура, волчий выкормыш, наверху держит!… Эй, вы, рубаки! Я ж знаю: вас там раз-два, и обчелся! Кидайте зброю! Казнить не будем, нам не вы нужны!
Молчим.
Логин для порядку выжидает миг-другой.
- Ну, як ся маете, душегубы! Хлопцы, давай факелы!
Пламя страшно бьет в глаза из попятившейся тьмы.
Мы с Рио успеваем заметить: какой-то тщедушный человечек мечется по холлу замка, находя и зажигая от малой лучины свечи в стенных шандалах.
- Пали, братья-отаманы!
Но раньше, чем трое черкасов, успевших перезарядить свои булдымки, успевают выполнить приказ Логина, этот приказ с готовностью выполняет Юдка! В руке у него - двухствольный пистоль, припасенный надворным сотником на крайний случай. Видимо, такой случай настал.
Грохот.
Над самым ухом, нашим с Рио.
