Приземлились в Валках на рассвете. Летающее существо очень спешило, но обернуться затемно все равно не удалось. Женщины, с утра пораньше выбравшиеся к колодцам, оборачивались нам вслед и одна за другой повторяли жесты, которых хвостатое существо так боялось и не любило:
- И крестятся и крестятся, дуры!…
Существо ворчало скорее для порядку; суеверные женщины были далеко и скоро пропадали из виду, зато сотник Логин, помещавшийся на этот раз прямо за моей спиной, ни разу за весь обратный путь не травмировал верховую тварь "страшным крестом".
- …Ну что, батьку, угодил я тебе?
Рудый Панько ждал нас там, где мы попрощались, причем весь снег кругом был разрисован замысловатыми узорами. Не то старик в колдовстве ухищрялся, не то просто развлекал себя в долгом ожидании.
- Угодил, сынку.
Хвостатое существо с чувством раскланялось - и сгинуло вслед за порывом ветра. Захотелось протереть глаза: где мы были? Что с нами случилось?
- То все готово, панове, - сообщил Юдка, растирая замерзший в полете горбатый нос. - Что ж, сегодня в пекло ломанемся или завтрего подождем?
Говорил просто, без улыбки - но мне показалось, что он издевается.
Лошадей они попросту свели, так что черти у смоляных котлов припомнят Гриню еще и конокрадство.
Распрощались с Миткой на рассвете, но далеко не ушли - схоронились на дне дне зеленой балки, у ручья, там и просидели дотемна. Ночью подкараулили пасущийся табун, Гриневым засапожным ножом порезали путы - ищи ветра в поле! Гринь, правда, все на сотникову оглядывался - сдюжит девка? Сдюжила. Ровно бес в сотникову вселился; при коне, хоть и без шабли, а все веселее.
Боялись погони. Только утром дали коням отдохнуть, да и сами повалились на траву полуживые; сотникова болезненно морщилась: видать, раны подрастрясла.
- Совестно перед Миткой, - сказал Гринь. - Он к нам с добром, а мы коней свели!
- Праведник нашелся, - угрюмо отозвалась Ярина, и Гринь надолго замолчал.
Около полудня Гринь заприметил впереди деловитую тучу воронья. Обмер - сразу вспомнилась степь, такие вот сытые вороны над чьими-то незахороненными телами, и непонятно, по какому обряду хоронить, что был за человек, чумак ли, татарин, беглый каторжник…
- Видишь? - сдавленно спросила Ярина Логиновна.
- Вижу.
Приблизились. Вороны нехотя отлетели; на обочине лежала раздувшаяся конская туша.
Скоро обнаружился труп второго коня. Видимо, путники спешили, коней не берегли - то ли погони боялись, то ли рассчитывали за золотые цехины купить новых, лучших. Только где их купишь среди чиста поля?
- Теперь точно догоним, - уверенно сказала Ярина. - Пешие, да с младенцем на руках - далеко не ушли!
Гринь промолчал.
Ярининой уверенности хватило до первого перепутья. Дороги здесь сходились крест-накрест - одинаково узкие, не особо ухоженные, но и не заросшие окончательно. На перекрестье гнил деревянный указатель, но ни чумак, ни сотникова не могли разобрать ни единой буквы. Пьявки какие-то, многоножки, а не письмена.
- Куда теперь, панна Ярина?
Сотникова закусила губу. Махнула рукой направо, развернула коня; Гринь поспешил следом, - и тотчас же родилась уверенность, что не туда свернули, промахнулись.
После короткой перебранки вернулись на перепутье. Поехали на этот раз налево; спустя час добрались до селения, и местные мужики встретили незнакомцев без приветливости. Подозревали, провидцы, что кони краденые.
Гринь привычно принялся выкрикивать диковинные слова: "ребенок", "злодей", "золото"… Селяне переглядывались. Никто из них слыхом не слыхивал ни о ребенке, ни о злодее, а упоминание золота укрепило их в уверенности, что с парнем и девкой не все чисто. Золото здесь, как видно, было редкостью, столь же вожделенной, сколь и опасной. Золото, паны, разбойники…
Сотникова не дала себя в обиду. Несколько рук уже потянулось, чтобы стащить девку с лошади - но Ярина Логиновна оскалилась и подняла коня на дыбы - это без седла-то! Людишки шарахнулись в стороны, сотникова вжарила пятками по конским бокам и - поминай как звали. А промедли Ярина хоть секунду - не вырвались бы ни она, ни Гринь, селяне конокрадов не любят, особенно тех, кто непонятно балакает!
Дело шло к вечеру. На распутье возвращаться не стали, боялись погони от выборного Митки. Под крышей ночевать надежды не было - как бы далеко селения друг от друга ни стояли, а весть о конокрадах пойдет теперь гулять сама собой. Тут бы ноги унести!
Отыскали укромное место в стороне от дороги. Привязали коней; тут наконец-то повезло. Сотникова нашла свежее кострище, прикрытое от глаз прелым ворохом прошлогодней листвы. Обрывок веревки на тугой орешине, потоптанная трава, сломанная ветка…
- Они, чумак, больше некому. Пару дней всего прошло. Хорошо мы укрытие выбрали.
