Рубеж (СИ) полностью

— Меня отправляют в Зону? — делаю вид, что только cейчас снимаюсь с ручника.

Судя по выражению лица, командир мне не поверил. Ну да, ну да. Нашёл перед кем Ваньку валять! Видимо здорово меня выбил из колеи полученный приказ.

— Да толку то от меня в той группе? — я недовольно развожу руками, выражая недоумение, — Разведке проще артефактами обойтись, чем моей помощью. Пользы то от меня как от того козла молока, в том смысле, что немного будет. Ну, магическим зрением посмотреть или так чего по мелочи подсказать. Всё! Больше и помочь-то им ничем не смогу.

— Вот и посмотришь, и подскажешь! — сказал, как отрезал командир. И тут же мягче добавил, — Всем необходимым мы тебя обеспечим! А насчёт собственнoй никчемности не прикидывайся. Это ты тем тёмным, которых на болотах прибил, рассказывай, а не мне. Я на тебя сам наградной лист подписывал и наверх отправлял. Так что давай, обвешивайся своими амулетами хоть с ног до головы, и на складе забирай, что посчитаешь нужным, в разумных пределах, конечно, распоряжение я уже отдал, но поставленную командующим задачу выполни!

М-да, тяжёлый случай. Что-то объяснять бесполезно — проще сходить в разведку. Приказ получен, так что буду исполнять.

Кстати, на счёт обеспечим — это правильно прозвучало. Затариться на задание нужно будет по полной программе. Не хотелось бы, своё возвращение из разведки начинать со слов: «Месье, же не манж па си жур!». Вон и хомяк со мной согласен. Правда, путного на нашем складе мало, но пошарить там на халяву (раз уж фирма всё равно платит) — это святое.

Ладно, время идёт, а оно, как известно — не резиновое:

— Когда и куда мне выступать?

Барон только этого и ждал.

— Через два часа к штабу прибудет транспорт, он тебя и захватит. К ночи, как доберешься до места, найдёшь сотника Викса, доложишься и… и поступаешь в его распоряжение. Так, что ещё?

Барон на пару секунд задумался:

— Карту показывать не буду, вас на месте проинструктируют. В составе сводной группы пойдешь, сколько народу в ней будет — не знаю. Нужно pазведать обстановку вдоль одного интересующего командование участка. Туда за последние несколько недель ушло семь разведгрупп. Назад никто не вернулся. Ваша группа — восьмая пойдёт. Так что осторожней там!

Вот этo фарт, так фарт! Семь опытных групп сгинули. Они там, наверху на что рассчитывают? Что собранная с миру по нитке группа сработает лучше тех, кто этим делом профессионально занималcя до них? М-да. А деваться то мне некуда. Придётся соответствовать ожиданиям командования. Или так, или как те пропавшие парни! Тьфу-тьфу-тьфу!

Барон тем временем закончил инструктаж, вывалив на меня всё, что знал сам, по организации это разведки. Потом встал из-за стола, подошел, встав напротив меня и сказал, положив руку мне на плечо:

— На этом всё! Удачи тебе Алекс! Постарайся выжить.

— Спасибо, командир. Постараюсь.

«Служу Советскому Союзу!» — радостно отрапортовал приколист, но мне было не до смеха. Времени оставалось всё меньше, а мне ещё предстоял ураганный шопинг на складе. Кстати, не забыть бы к отцу рмиру заскочить — о делах наших скорбных покалякать. Нужно же рассказать старику про курган, а то мало ли что — разведка дело такое! Ть-фу, тьфу, тьфу…

Выбрав на штабном крыльце местечко почище, я скинул с плеча раздувшийся от ништяков рюкзак, и присел рядом с ним на ступеньку. М-да, на златом крыльце сидели: я, хомяк и жаба. Встречайте! Блин, и чего я этих жадин послушал, теперь, как дед Мороз с полным мешком подарков за плечами буду по всей Зоне таскаться! Словно не в разведку, а на ярмарку собрался. Моему земноводному хоть бы что, у них с хомяком сейчас именины сердца, вон в обнимку танго танцуют, а мне теперь эту тяжесть на себе таскать. Хотя, … ладно, запас карман не тянет. Доберусь до сборного пункта и оставлю часть вещей, перед выходом в Зону.

Оглядевшись по сторонам в поисках обещанного командиром транспорта и, никого не обнаружив, я тяжело вздыхаю — моё такси, в смысле телега, где-то задерживается. Что ж, будем ждать.

Чтобы хоть как-то убить время, сгибаю правую ногу в колене, кладу на него руку, опираюсь об неё щекой, и начинаю изображать известную картину Васнецова — «Алёнушку» у пруда, параллельно размышляя о собственном здoровье и магической немощи.