Вообще этот налог собирался не так часто, как о нём Теодор слышал в Городе. Налог на маленьких мальчиков, которых собирали среди, главным образом, христиан. Собирали для дальнейшего воспитания из них янычар, то есть самых преданных и фанатичных исмаилитов вообще и воинов султана в частности. Воспитанные в мусульманском духе, юноши становились преданными султану и служили ему верой и правдой. Среди ромеев ходили слухи, что сарацины собирают всех мальчиков подчистую почти каждый год. Нет. Собирали они их раз 5−7–9 лет. Бывало и раз в 13 лет. Предпочтение отдавалось мальчикам младшего возраста, их умы были еще не обременены жизненным опытом и легче поддавались формированию. Подростки старше 13 лет, как правило, уже имели свои убеждения и связи, что затрудняло их полную лояльность султану. Многие порой и вовсе до янычар либо не доживали, либо попадали в более низкоранговые подразделения армии.
В селениях начались волнения.
Лемк понял, пора действовать.
Едва сошел снег, как по еще не просохшим дорогам потянулись отряды сборщиков девширме. Недалеко от Желязен ромеи подстерегли и напали на крупный отряд, многих убив, а остальных заставив бежать.
Следующая неделя прошла в непрерывных стычках. Нам удалось рассеять еще два небольших турецких отряда, больше похожих на банды, пытавшихся зайти в подконтрольные нам селения. Нас предупреждали о их появлении заранее, а местные всегда помогали разведчикам проводя их короткими тропами и помогая в сборе сведений. И приблизившегося врага ромеи встречали меткими, убойными выстрелами.
Люди радовались победам, становились веселы и улыбчивы.
Правда, улыбки их немного увяли, когда Теодор поделился с некоторыми из них, ставшими ему доверенными помощниками, своими планами.
— Помните, один из пленных… Эрдаг, кажется…
— Это который старый и шепелявит немного? — припомнил Юц.
— Да-да… Помните, он говорил о лагере, куда собираются со всей округи войска перед началом похода? Яблонцы же он называл? Туда же свозят, естественно под защиту припасы — провизию, оружие, амуницию, порох. — Теодор сделал паузу. — Ну вы и так всё поняли.
— Даже если нам это удастся, то мы поднимем весь край на уши! Нас будут искать, найдут! — запаниковал Евхит.
— И потом примутся за тех, кто под нашей защитой. Сарацины не упустят возможности пограбить и поиздеваться над ними. То есть это мы подставим этих людей под удар! — добавила Йованна.
— И что? Это, в основном их проблемы. — ответил ей Траян Лазарев.
— Надо уходить всем. Людей предупредим, спрячутся на какое-то время, а потом отвлечем турков чем-нибудь.
— Чем?
— Не знаю ещё. Не придумал. По ходу разберемся.
— Удивительный и надежный план! Боже, если ты слышишь это, вразу моего друга! — вставил Евхит.
— Какой есть, мой саркастический друг.
— А наша крепость?
— Крепость, думаю, придется оставить.
— Обидно, столько сил…
— Старая крепость послужила нам домом, но против того, что мы подымем, она нам не поможет.
Несколько дней мы готовились к делу, пока я не решил, что всё готово.
Перемещение по ночам, как всегда, вызывало определенные сложности, но мы справились. Порой приходилось нападать на ночные стоянки тех сарацин (путников, купцов, воинов, путешественников, бродяг, пастухов, кочевников, крестьян и прочих) которые могли, если бы нас заметили (а они явно бы заметили) предупредить власти. Приходилось основную массу брать в ножи, пряча тела подальше от дороги, чтобы и дух их днем не достигал дорог. Но так приходилось делать не всегда, так как основные наши дороги — маленькие тропинки, по которым бродят только местные славяне и звери.
Два дня и мы были в Яблонцах (хотя турки его, конечно же называли по своему).
Лагерь тут уже стоял. Расположившись в лесистых холмах, мы почти сутки наблюдали за ним. (Йованна еще хотела, переодевшись в крестьянское платье, пойти погулять в его сторону, но я не разрешил — не хватало еще её срочно выручать, чем вызвал вспышку гнева с ее стороны. Хорошая, выносливая, внимательная, мотивированная женщина, но вот дисциплины ей не хватало.)
Небольшие и огромные, словно дома, палатки и шатры простирались на многие десятки метров. Даже на почтенном расстоянии, с которого мы наблюдали за лагерем, воздух был пропитан запахом костров, жареного мяса и конского пота. Громкие голоса, смех, скрипы дерева, звон металлов, вой быков, блеяние мелкого скота и ржание коней создавали ту еще какофонию звуков. Люди стекались сюда со всех сторон — воины в ярких кафтанах, торговцы с разноцветными товарами, кузнецы, кожевники. В огромных медных котлах варилась пища. Многие прибывшие заранее воины сидели вокруг костров, рассказывая истории, курили трубки и потягивая крепкий чай.
По виду — бешлю, аджеми-огланы, секбаны, азапы, немного дели — то есть в основном пехота. Хотя, вот так запросто их очень сложно отличить, так как кроме янычар мало кто носил что-то однообразное из одежды. Все больше равнялись на бунчуки.
И если судить по конским хвостам, командовал всем этим сбродом пока лишь однобунчужный паша.
