Крик вырывается сиплый сам собой. Плевать на всё, лишь бы дотянуться!! Додавить!! Пронзить тварь!! Плевать на всё, да хоть сдохнуть, но прикончить!! И очистить род от клейма.
Отомстить за родных!! Тогда ведь тоже была синяя тварь. Возможно, она и есть.
Сил нет, не могу. Тела не чувствую. Бать, прости меня.
Шум врывается в сознание, будто скалы трескаются!! Следом металлический звон поступательный, который словно наращивает с каждым ударом тяжесть на гашетке вытянутой руки меха!!
Что?! Вижу уже силуэтом серым, как на осколок вместо клинка нарастает штырь, будто из него выдвигается. И входит в ухо! Да так, что завибрировала земля, ибо оргалид задрожал.
Достал–таки?!
Скопив немного сил, делаю отчаянный рывок!! И штырь резко вгоняется в череп оргалида до упора!!
Получи тварь.
Оглушительный рёв пронзает до дикой боли в мозгу! Которая ничто по сравнению с моим безумным ликованием. Получи, тварь поганая! Сдохни!!
Оргалид изворачивается, и перед тем, как все приборы с линзой окончательно погасли, вижу его когти перед собой. Скрежет! Рывок! Бьётся голова об одеревенелый бок кабины, но я держусь в сознании, прочувствовав не хилое сотрясенье.
Ощущаю свободный полёт секунд пять, затем резкий удар, от которого сильно мотнуло, скрежет по камню, кувыркания по земле. Остановка. Кратковременная тишина и моё сопение в темноте.
Похоже, монстр сделал всё за командиров. Вышвырнул меня из училища.
Новый рёв с нотами обиды раздаётся протяжный уже со стороны. С ним тварь и удаляется, взмывая в небеса.
Интересно, как она взлетела с подбитым крылом? Восстановилась? Слышал я такие байки. Выходит, что правда.
Синих оргалидов, как генералов, не так уж и много. И приходят они со своей армией. События прошлого чаще, как в тумане. Но иногда вспоминаю обрывками события, перевернувшие мою жизнь. И эти глаза я тоже вспомнил. Почему–то только сейчас. Это тот самый монстр, убивший всю мою семью. Теперь уверен.
Когда–нибудь я до тебя доберусь, синий оргалид…
На душе спокойствие и усталость.
В лежачем положении на боку шевелю руками, ногами. Всё откликается и работает, вроде… снимаю ремни, толкаю крышку кабины. Нет, не заблокирован. Руки ослабли, но всё же поддаётся. Мех без жизненной энергии её и не магнитит, чтоб препятствовать. Ногой помогаю отодвинуть крышку. Открывается со скрипом до середины. И я вываливаюсь на городской газон.
Дерево мехара придержало, иначе бы по горочке скатился прямо в холодную воду залива. Поднимаюсь, шатает меня. Запах гари вдыхаю полной грудью. Ветерок с набережной в лицо.
Сирена всё ещё воет. В училище стихает бой, заглушается треском пожарища. Главная тварь улетела, её уже и не видно. А без неё принцесса с командой доведут бой до победы.
Надеюсь, что так.
Вижу с высоты пригорка дневной Владивосток. Западную его часть. И сердце сжимается. Всюду дым над крышами и средь деревьев, особенно хорошо видно разрушения по склонам. Это означает лишь одно. Оргалиды атаковали не только училище.
Фёдор! В груди холодеет от мысли, что твари и до поместья добрались!
Дед, не дурак. Спрячется. Но если его завалило? Или пожар загнал в западню?!
На мехара смотрю. Новые борозды на броне. На штыре розовая кровь неестественно яркая.
— Прощай, гвардеец. Для меня честь побывать твоей частью, — говорю ему с грустью, отдаю воинское приветствие с рукой к голове без фуражки. И удаляюсь.
Больше нет мне здесь места. Я и сам такового не вижу.
Потому что Сабуров передал своё знамя, и духу его здесь больше не будет. Как и прозвучал приказ её высочества Небесной принцессы.
Спешу, спотыкаюсь. Надо скорее добраться до Фёдора. Больно, чёрт.
Злюсь, собирая силы в кулак. Перехожу на бег!
И не приемлю меньшего, презирая всякую в себе слабость. Ибо я возвращаюсь домой.
Нет, не как побитый пёс.
20 километров от Владивостока. Бухта Якорная. Поместье князя Сабурова.
2 июня 1905 года по старому календарю. Пятница.
Поздним вечером я добрался до своего Дома. И убедился, что всё у нас спокойно.
Долго добирался. И это несмотря на то, что добрые горожане, спешно покидающие город, подбросили на повозке, сократив мне треть пути.
Пока ехал и смотрел на угрюмые лица людей, чувство такое гадкое прорывалось, будто предал нас кто–то. Ведь как возможно, что нелюди точно просчитали и одним ударом хлопнули всё приморское командование вместе с училищем мехов и юнкерами.
Ну, может, не всех… кто–то должен был уцелеть.
А ещё я думал о Татьяне и её отце. Граф Румянцев не смог бы пропустить такое событие по случаю приёма Небесной, он должен был быть в делегатах. Жаль, если погиб.
Знаю, что сделал всё возможное. Но когда спесь сошла, понял, что не нужно было уходить, не убедившись, что Татьяна в безопасности.
И теперь волнение не оставляет меня.
