Но сопли жевать некогда! На меня благим матом взводный кричит. Винтовку за спину и бегу со всех ног. Коня мне на ходу вручают. Ещё запрыгнуть в седло не успел, а отряд уже погнал в сторону Владивостока, только пыль столбом. Даже тележка с двумя пулемётами и ящиком лент с патронами рванула, будто по воздуху полетела.
— Догоняй, князь! Беда! Враг прорвался! — Кричат товарищи.
Полсотни кавалеристов собрали, Азаров и сам ротмистр с нами рванули, значит дело серьёзное!
На развилке правее уходим в сторону Амурского залива, с которого тоже начинает доноситься шум боя.
Скачем, как угорелые, то под кронами высокими, то в чисто поле вырываемся с дороги на пересечёнку. Командир нас тормозит, телега с пулемётами теперь еле тянется, на кочках чуть всё из неё не вылетело.
Небо и без того пасмурное дымом заволокло. Гарью начинает нести с залива.
— Склады горят, — заключает взводный. — Не успели, братцы.
— Не дрейфь! — Восклицает Азаров. — Угля много! Всё не спалят, собаки серые!
— Да, только весь казачий батальон, охраняющий базу, положат, — прошипел ротмистр и рявкнул. — Первый, третий взвода за мной!! Остальные подтягивайтесь.
Помчали галопом, как угорелые. Грибоедов впереди всех мчит.
Стали срезать, ветки по лицу хлещут, шапка съехала на холку, спасибо ремешок крепкий придержал.
Вырвались к базе. Три склада из семи горят, чёрный дым столбом в небо валит. Весь забор по периметру переломан. Бой почти прошёл. Ещё на позициях кое–где хлопают винтовки, не пойми куда. Растерзанные и пожжённые тела казаков повсюду, останки оргалидов везде. И ползающих, и летающих. Один гигантский голубой оргалид в виде паука прямо на одном складе сверху лежит и жарится. Трещат ледышки, как шифер.
Неподалёку вагоны транспортного поезда перевёрнутые на железнодорожном пути. В двух местах рельсы вырваны и загнуты вверх, словно они из фольги. Метрах в сорока он позиций упавший дирижабль догорает. Оба артиллерийских расчёта на двух пригорках, будто в жерновах побывали, перемолоты, и не разберёшь, сколько орудий было да людей.
Заметили движение за насыпью со стороны моря! А там ещё два собакообразных двухметровых оргалида гоняют казаков.
Прям с сёдел стали по тварям стрелять, на себя отвлекая. Да всё мимо! Наша телега где–то по пути застряла.
Зато пулемёт казачий догадались выкатить, казака присыпанного растормошив. Патронов с гулькин нос наскребли. Перезарядили! «Максим» дал две длинные очереди и заклинило!
Одну тварь прибили, вторая, как полоумная казака задавить решила в окопе, от добычи не отстав. Ротмистр орёт не своим голосом, гусары еле шевелятся. Лошади ржут, брыкаются. Страшно и животным! Кое–как отделение вышло пешими и с первого же залпа винтовочного прикончили вторую хромую тварь.
— Рассредоточиться по позициям, занять оборону! — Командует Грибоедов, вертясь на перепуганном коне.
— Пулемёты ищите! — Подсказывает Азаров запыхавшимся голосом. — Что с пушками?
— Все разбиты! — Докладывают гусары, взобравшиеся на пригорки в первую очередь.
— Здесь раненные!
— Помогите! Но глядите в оба!
Справа за уцелевшим складом у пропускного пункта забил казачий пулемёт в сторону моря!
Мчу туда в седле в составе отделения. Потрёпанный взвод казаков добивает ещё двух белых оргалидов, ползущих на пригорок с берега.
Из–под дымящейся туши третьего монстра рядом с позицией бойца стонущего пытаются двое других вытащить.
Лица у казаков исцарапанные и чёрные от копоти, взгляды ошалелые, мундиры изрезанные и пожжённые.
— Братцы! — Воскликнули, нас завидев. Трое гусар со мной спешилось и с палками заборными для подпора пошли помогать.
Вытащили бедолагу. Погорел, но вреде целый.
— Андрей, родненький, и ты тут, — прохрипел спасённый.
— Степан, — ахнул я, узнав моего первого соперника в кулачном бою. — Держись братец!
Обнять хотел, да на нём живого места нет.
— Держусь! Не дадим пройти тварям адовым! — Закричал сипло.
Заняли оборону с казаками, пулемёт приехал как раз наш. Одно орудие на колёсах уцелело, семидесяти пяти миллиметров ствол, казаки им занялись.
Ужас накрывает с головой от осознания потерь людских. Батальон казачий сильно потрепали, бойцов сорок лишь винтовки держать могут, остальные раненные и убитые. Комбат пал в бою, два ротных тяжело ранены.
Гражданские тут нарисовались, два деда и деревенская девка лет двадцати, погнали их в шею вглубь леса, пока передышку враг дал.
Меня с двумя гусарами в разъезд назначили. И помчал я разведывать по периметру.
От склада до берега метров восемьдесят, оттуда твари, похоже, и вылезли. Но не все, а группами широким фронтом. С трёх сторон ударили, ещё и пирс подле разломали, два грузовых судна потопив, остальным сверху рубки изломав. И всё, как специально. Какие–то с неба нагрянули, по словам казаков, они и навели больше шороху. А потом голубая тварь вышла из воды на готовое. Но её дирижабль с орудия долбанул и очень удачно. Сам следом рухнул.
Два круга я на лошади сделал в патруле, каждый раз с замиранием сердца проскакивая через ещё не рассеявшийся дым.
