— Хорошо. А если ты гнался за ним, а он ушел на солнце?
— Дьявол с ним, все равно буду гнаться.
— И ничего не увидишь… В этом случае нужно отойти в сторону и подождать.
— Это все примитивно. Выходит, тебя за нарушение похвалили? — спросил Куракин.
— Нет, не похвалили… а только мы в полки поедем, и там спасибо скажут нашему полковнику, если будем готовыми истребителями. А что касается солнца, — снова обратился Астахов к Пуговицыну, — то оно для нас средство обороны, а не нападения… И если истребитель должен всегда нападать, так и солнце используй в самых крайних случаях, чтобы увернуться от противника и вновь напасть на него.
— А маскироваться чем будешь при подходе к противнику? — возразил Пуговицын.
— При нападении тоже солнцем, если его облака не закрывают.
— Все это теория, — с сомнением проговорил Степан… — Как-то все будет в настоящем бою? — вздохнул он.
— Хлопцы! — усмехнулся Зайчик. — Вы не слышали, как сегодня Вася отличился?
— Давай, рассказывай!
— Вася, не обидишься?
— А мне что… только ври поменьше, — лениво ответил Пуговицын.
Зайчик уселся поудобнее.
— Дежурили мы с ним в столовой. Надо было сходить на склад дополучить продукты. Получили — идем обратно. У меня сумка в руке. Весь хлеб в нее не вошел, так Вася два «кирпичика» под мышкой нес. Идем по гарнизону, и вдруг навстречу… комендант. Его в полном порядке встретишь, и то стараешься обойти — сами знаете… Придерется к чему-нибудь, и топай строевым два часа…
— Да, уж даст! — поддержал кто-то, смеясь.
— Ну, увидели его, — продолжал Зайчик, — приосанились, перешли на строевой шаг. Идти неудобно, размахивать руками нельзя — заняты. Походка получилась утиная. Только поравнялись с комендантом, как Вася вдруг оступился и — хлоп! — так, во всю растяжку! Одна буханка выскочила из рук и прямо под ноги коменданту. Тот остановился, смотрит на Васю (я предусмотрительно завернул за угол дома), а Вася до того обалдел — встал потихоньку, приложил руку к пилотке и говорит:
— Извините, товарищ комендант. Тут вот ямочка на дороге. И почему дворники до сих пор ее не заделали…
Комендант побагровел:
— Ямочка? А вот вы, товарищ курсант, и заделаете ее сегодня, немедленно…
— Врет он наполовину, — улыбаясь, сказал Вася, когда смех утих. — По крайней мере я, пока заделывал ямочку, стихи новые сочинил, — и, подмигнув товарищам, он запел:
Тем временем Виктор, не принимавший участия в разговорах, молча положил перед Астаховым исписанный листок. Это было письмо Михееву.
