Наконец Москва! Еще несколько дней, несколько встреч с боевыми друзьями и их развели: Широкова направили в полк, Астахова — на курсы. Сначала такая перспектива его не радовала. Сесть за стол, за книгу и год слушать лекции о тактике воздушных боев, о той тактике, которую он сам создавал все годы войны. А Губин? Его он видел дважды в общежитии академии. Губин учился упорно, настойчиво и среди книг был больше похож на студента, чем на боевого командира. История войн, математические выводы, тактика… Встречи с командиром заставили Николая утвердиться в решении: учиться. Было желание съездить в родной город, где прошла юность, где он учился жить и летать, где любил когда-то, но ехать туда почему-то показалось неразумным, по крайней мере в те дни: он знал, что Таня и Фомин там, они нашли друг друга. Сейчас-то Николай думает об этом иначе. Ну что ж, и это закономерно. В своих чувствах к Тане Астахов словно переродился. Где грань между любовью и дружбой? Когда-то он любил Таню, за годы войны видел ее однажды, и та встреча вызвала в нем скорее сочувствие, чем огорчение. Его юношеская любовь к Тане не переросла в обиду. Таня полюбила Фомина, его самого большого друга и учителя, и ее новое большое чувство оправдано и жизнью и обстоятельствами. В воспоминаниях он возвращался к той поре жизни, когда ухаживал за Таней. Сейчас прежний Астахов казался ему слишком юным и наивным. И все же почти все годы войны Таня была для него единственная женщина, о которой он постоянно думал. И теперь он думает о ней, вспоминает, но уже не сердцем. Любви нет, но дружба осталась, и она будет всегда, всю жизнь. Когда все станет прочно на свои места, они встретятся как добрые друзья, с прежним доверием друг к другу. Астахов не настраивал себя на философский лад. В конце концов жизнь проще, хотя и не во всякое время он думал так.
Перед отъездом на курсы Николай писал своему другу Федору Михееву. Федор прямо с фронта попал на один из авиационных заводов летчиком-испытателем.
