«Прекрасный человек. Душа. Но, кажется, отлетался. Скоро на покой», — говорили Николаю товарищи о командире части. Он и сам уже знал, что командир умный, энергичный старый летчик, но фигура… Это же самоубийство! Ему ходить трудно, не только летать. Впрочем, как бы там ни было, а сегодня первый полет за полярным кругом Николай сделает с командиром, полковником Ботовым. Первый полет в Арктике! Астахов знал, что летчик тогда почувствует себя здесь, «как дома», когда полетает в полярном небе, увидит суровое море, землю, почувствует дыхание полюса, несущее ураганные ветры и плотные туманы. Он вспомнил, как однажды, вскоре после своего приезда в поселок наблюдал на аэродроме за самолетами, летающими на больших высотах. Небо изрезано следами — восьмерками, оставленными истребителями. Белые ленты следов медленно расползались в небе, образуя размытую облачность. Внезапно рваные низкие облака подплыли к берегу со стороны моря, полчаса висели неподвижно, как бы упираясь в землю, затем разом хлынули к аэродрому. Подул ветер. Самолеты успели приземлиться до прихода арктического циклона. Астахов слышал о том, что здесь погода меняется внезапно, но видеть этого ему не приходилось. Раньше он был склонен сомневаться в точности и быстроте этих превращений, зная привычку людей к преувеличениям. Нет, здесь привыкли говорить о фактах. Вряд ли есть необходимость в домыслах. Только что небо было открытым, голубым, бескрайним, а воздух сухим и легким, как вдруг все изменилось за минуту. Соленый воздух, намокший и серый, напоминал пропитанную влагой вату. Небо стало тяжелым, грузным, низким. Земля, как маленький островок, берега которого скрыты мутной пеленой, желанный островок. Она тверда, прочна, и на ней жизнь. Летать в такую погоду невероятно трудно и опасно. Этот первый урок, который Астахову преподала Арктика, был нужен. Природа севера как бы торопилась показать себя и предупредить: смотри, порой я бываю сильнее человека, и со мной бороться невозможно. Впрочем, это уже не первый урок. Нечто подобное он уже видел, когда летел сюда на транспортном самолете, но он был тогда пассажиром. До вылета Николай волновался, но после взлета он обрел то необходимое спокойствие пилота, которое приходило к нему всегда в воздухе. Машина, приборы и он. Самолет круто уходил в небо. Шум двигателя едва пробивался в изолированную от внешних условий кабину. Ушли в сторону моря. С такой высоты Николай видел море впервые. На горизонте темное оно словно бы поднималось вверх и, сливаясь с небом, как бы окрашивало и его в свой мрачный цвет. Николай управлял самолетом, наблюдая за приборами, прислушиваясь к работе двигателя. Он забыл о командире, который молча сидел в задней кабине, не трогая управление. Море скрылось, когда пробили облака вверх и все стало на свое место. Заоблачная картина была Николаю хорошо знакома: внизу белые волны неподвижных облаков, вверху голубоватое небо, хорошо видимый горизонт.
Когда время полета вышло, Астахов развернул самолет безошибочно в сторону аэродрома. Сказывался опыт летчика. Достаточно было Николаю после взлета внимательно присмотреться к земле, чтобы ее в районе аэродрома запомнить навсегда. При заходе на посадку земные ориентиры уже не были для него чужими, аэродром тоже.
Вечером Астахов и Вас Вас пошли в клуб. Степан остался в комнате с книгой. Он любил читать и в клуб ходил редко, хотя клуб был рядом, «рукой подать». Можно было идти без шинели.
В одном зале шло кино, в другом танцевали под звуки примостившегося в углу небольшого духового оркестра. Казалось, весь поселок вместился в клубе. Было живо и весело.
— Мне говорили, что на севере здорово пьют. Что-то не видно.
Крутов минуту подумал, наблюдая за танцующими, прежде чем ответить.
— Пьют иногда. Только не здесь. Отучили. Сами люди отбили охоту. Были любители, не умеющие ни пить, ни вести себя, но более двух-трех минут в зале не удерживались. Выбрасывали по методу: раз-два, ухнем! Крыльцо высокое, сам видел. Милиция здесь, собственно, не нужна. Суровые законы, неписаные и очень полезные, стихийно возникли они, но прочны, как льды Арктики. Хочешь выпить? Пожалуйста, на квартире, но в клуб не появляйся. — После минутной паузы он добавил: — Иногда бывает, конечно, помаленьку… Но заметить это трудно. Как бы трезвеешь, переступая порог клуба. Взгляни на надпись там, наверху!
