Полон дом женщин, а ты суетишься, как нянька, — неодобрительно заметил Помпей.
Цезарь усмехнулся:
— Лучше расскажи, какие же новости в нашей курии?
— Никаких. — Помпей грузно сел. — Я пришел узнать, что ты замышляешь?
— Да? — Полководец рассеянно перебрал кудряшки малютки. — Я уже давно сказал: аграрный закон о наделении неимущих землей, закон об отмене долговой кабалы, закон о работе для свободнорожденных бедняков, снижение податей в завоеванных нами провинциях, широкое дарование римского гражданства достойным людям иных племен.
— Ты неисправим, надо думать об укреплении нашей власти, а ты мечтаешь о благодеяниях.
— Благодеяния правителя укрепляют его власть.
Гай Юлий Цезарь был избран консулом республики квиритов на 695 год со дня основания Рима.[24] За него отдали голоса приписные отцы отечества из всаднического сословия, народные комиции и часть сенаторов-патрициев из ненависти к Цицерону.
Молодой Катулл слагал на триумвиров остроумные эпиграммы, особенно зло он высмеивал Цезаря и Мамурру. Трибун Курион, целуя руки красавицы Фульвии, декламировал ей и ее гостям стихи своего друга. Матрона иронически улыбалась. Она знала, что Цезарь притянул отца Катулла к суду за хищение народных денег, а Мамурра отбил у поэта Сервилию!
Фульвия была моложе вдовы Брута и умней, она давно сообразила, что будущее за Цезарем. И своего супруга Марка Антония воспитывала в слепой преданности делу Дивного Юлия. Она охотно прощала мужу красоток, но от нежелательных товарищей ревниво оберегала.
Фульвия вовсе не желала, чтоб ее друзей постигла участь Катона.
Бывший цензор нравов уезжал в почетное изгнание. Сенат поручил ему конфисковать казну критского царя. Критянин оказался неисправным должником народа римского, и квириты не могли стерпеть этого.
— Катон один из всего Сената не разворует критские сокровища! — усмехнулся Цезарь, скрепляя это назначение.
После отъезда Катона патрицианские вожди притихли. В Сенате стало спокойней. Теперь Цезарь мог подумать и о насущных делах Вечного Города. Все, начиная с подвоза хлеба в столицу и кончая городскими банями, требовало забот. Все было запущено, всюду царили неразбериха и хаос. В Риме не было даже правильного летоисчисления. Календы, праздники жатвы, посевов и сбора винограда вычислялись жрецами по звездам, иногда Сатурналии — праздник жатвы — приходились на середину зимы, а праздник сбора винограда выпадал ранней весной. Цезарь повелел жрецам взять за основу вавилонский год в триста шестьдесят дней и прибавить к нему пять запасных суток. Разделили год на декады, уложили декады в двенадцать месяцев, по три в каждом.
Новогоднем объявили первый день января месяца, посвященного двуликому богу Янусу, покровителю мира и градоустройства. Остальные месяцы также получили имена в честь богов-покровителей и героев. Седьмой в честь консула Юлия назвали его родовым именем — юлием.
Вслед за реформой календаря и упорядочением общегородской жизни римские эдилы по повелению Цезаря наладили регулярную, дважды в декаду, раздачу бедному люду бесплатного пропитания.
Издавна народ римский жаждал хлеба и зрелищ. Новый консул дал и то и другое, вдоволь и бесплатно. Гладиаторские игры, сражения с диковинными заморскими зверями на арене цирка окончательно привлекли к нему сердца квиритов.
И все же Рим был не весь мир, даже не вся Италия. Италия, полуголодная, разоренная непосильными налогами, затаив недовольство, молчала и выжидала. В армии рос ропот против Помпея. На Востоке, в Африке и Эпире достаточно пашен для ветеранов Великого. Почему же Кней Помпей медлит?
Цезарь потребовал землю для тех, кто завоевал ее. Сенат, как всегда, отвечал проволочкой. Тогда Цезарь зачитал готовый указ о распределении земельных участков между ветеранами Помпея. Отцы отечества были поставлены перед свершившимся фактом. Помпей не посмел возражать. Он понимал: полководец, протестующий против награды своих солдат, отвратителен, полководец, ждущий, чтоб другой наградил его воинов, жалок.
В пьяной драке Гаю Октавию проломили голову. Покойник оказался оборотистей, чем можно было ожидать, и завещал сыну коллекцию коринфских дорогих ваз, а дочери приличное приданое.
Овдовев, Атия проплакала недели две и остановила свой выбор на молодом Марции Филиппе. Он был из хорошей патрицианской семьи, миловиден и прекрасно воспитан.
Молодой человек с радостью женился на племяннице триумвира и увез ее в Македонию, где стоял его легион.
Атия перед отъездом заявила, что берет сына с собой. Бабушка и прабабушка в отчаянии заклинали ее не губить дитя, грызли Цезаря, что он не любит маленького. От него зависит не пустить ребенка в дикие страны, а назначить Филиппа военным трибуном в Риме. Но консул не согласился. Именно теперь, когда взоры всего Рима обращены на него, он не находит нужным нарушать закон для своего зятя: "Каждый квирит должен пройти все тяготы военной службы, а не прятаться за тогу дяди!"
