Ассортимент в седельных сумках у краснокожих «лыцарей» был куда как разнообразнее и интереснее. Помимо скудного, чуть более качественного набора личных вещей, нашлась куча предметов явно ритуального значения, испещрённых тончайшими орнаментами всё в том же ацтекско-инковском стиле, например, жутковатого вида ножи с обсидиановым лезвием и потемневшей от крови костяной рукоятью. Из особо примечательных же предметов мне в руки попался каменный круг с нанесённым с одной стороны тонким листом самого настоящего золота, на котором была выдавлена жуткая рожа какого-то демона, а всё остальное пространство занято затейливыми рисунками.
«Наверное, календарь… – подумал я, разглядывая этот предмет, который вполне бы потянул на произведение искусства. – Кажется я нечто подобное видел то ли в музее, то ли по телевизору. Интересно, а какой именно значок обозначает здесь очередной локальный конец света?»
Отложив в сторону круг, я уже без особого интереса продолжил копаться в чужом имуществе. Уже было понятно, что паспорта, выписанного на имя какого-нибудь «Хуана Антонио Чингачгука», гордого жителя Колумбии, потомственного наркоторговца и революционера, найти мне не суждено, а подделки местных ремесленников «под старину» меня как-то мало интересовали. Поэтому, видимо, подошло время сводить тесную дружбу и ломать языковые барьеры с туземцами, однако у меня были ещё несколько вещичек, которые следовало бы внимательно изучить, прежде чем заниматься с туземцами.
А точнее, это были странные мечи «рыцарей». Явно магические артефакты, выглядели как металлические бруски прямоугольной формы с слегка заострёнными квадратными зубчиками по обеим кромкам «лезвия». На самом деле этакие бронзовые дубины с полуторной ручкой, предназначенные скорее дробить кости и рвать человеческую плоть, нежели рубить или резать.
Причём внутри каждого из них присутствовал какой-то безумный коктейль из постоянно функционирующих заклинаний света, тьмы и крови. Не будучи магом, видеть я их, конечно, не мог, как колдун я был ограничен лишь слабенькой интуицией ко всему что касалось магии и смутными ощущениями. Но! Будь я чуть более религиозным человеком, я бы вообще сказал, что эти вещи «Прокляты»!
От них, словно от живых, существ распространялась какая-то первобытная жажда голодного хищного зверя напиться горячей свежей кровью. Убить и сожрать, неважно кого, но немедленно, сейчас же, и проделать это с как можно большим количеством людей. Причём интересный момент заключался в том, что эти дрыны-ковыряльники были как-то связаны со своими владельцами. От квадратной шишки, венчающей рукоять каждого из них, к сердцу одного из рыцарей шёл тонкий сансарный энергопоток, при чём, похоже, что вполне себе двусторонний.
Подумав немного и покрутив в руках один из клинков, я, пожав плечами, напитал собственной сансарой ладонь и рубанул ею по этому «шнуру», легко рассекая примитивную привязку. Как говорится, доэксперементировался. Один из моих лежавших неподалёку Донов Чингачгуков Ламанчских, уже очнувшихся от после знакомства с моим кулаком и сейчас яростно пучевших глаза, пожёвывавших кляп, вдруг задёргался словно припадочный, и обмяк, пустив носом обильную струйку крови.
Мне даже не пришлось проверять ему пульс что бы понять – парень откинул копыта и сиим неблаговидным поступком перевёл меня в глазах местных органов правопорядка из нелегального положения похитителя кровожадных реконструкторов и браконьера, успевшего покуситься на животных из Красной Книги, в разряд полноценных преступников. Мне только и оставалось, что поморщиться и крякнуть от досады, гадая, есть ли в местном законодательстве статья: «Убийство по неосторожности».
Не менее значимые изменения произошли и с мечом, который я всё это время держал в руке. Лезвие резко почернело и быстро покрылось сетью мелких лучащихся белым светом трещинок, а затем и вовсе рассыпалось внезапно покрасневшей пылью, оставив у меня в руках только обмотку да потускневшую гарду.
Глубокомысленно почесав пятернёй в затылке, я посмотрел на второго рыцаря, который после внезапной кончины своего товарища перестал яростно вращать глазами и пытаться выплюнуть кляп. Мужик, даже не смотря на свою морду почти кирпичного цвета, сильно побледнел и, выпучив от ужаса глаза, смотрел на меня как на какое-то чудовище. Что ж… у него было на это полное право, ведь я реально облажался. Пусть они и играли у себя тут в кровожадных рыцарей-ацтеков, но не думаю что действительно заходили так далеко, чтобы приносит кровавые жертвы во славу Сатаны.
Не то чтобы я шибко переживал из-за внезапной кончины пленника и, тем более, опасался кары со стороны местного государства. В конце концов, эти люди не одарённые, а потому моя вина – недоказуема… Но, как любому нормальному человеку, мне претили подобные ситуации, да и совесть у меня имелась, а уж как она умеет свербить и мучать, знает наверное каждый. Особенно когда накручиваешь себя тем, что лишил какую-то семью единственного кормильца, оставил жену вдовой, детишек сиротами…
