– Вы что, не узбек? – спросил я.
Зубы его блеснули в какой-то почти неуловимой светской улыбке.
– Грек, – ответил он, – Кристи Кангелари. Ходи пить вода мой киоск. Круты дальше!
Он сказал, что он грек, но акцент у него обыкновенный кавказский. Странно. Впрочем, чего я ждал? Что он откроет рот, и польются гекзаметры, и я услышу умолкнувший звук благородной эллинской речи? Это был вульгарный торговец, и говорил он как большинство торговцев-южан.
– А твой, – спросил он, в свою очередь, – сейчас приехал?
Я кивнул.
Внезапно он повернулся, схватил мухобойку и безошибочным движением убил осу, севшую на кран с сиропом. У него был совершенно атлетический разворот плеч.
– Что же, вы из Греции? – спросил я немного по-школьнически.
– Нет, – ответил он, – мы Кавказ. Анапа знаешь?
Ах, вот почему у него кавказский акцент!
Я отошел.
Становилось жарко. Холодная вода принесла лишь минутное обманчивое облегчение, и я чувствовал себя теперь хуже, чем прежде. Я пошел обратно к чайхане.
Издали мне показалось, что на моем месте кто-то сидит. Нет, я ошибся: на соседнем. Но сидевший, видимо, наклонился над моей книжкой.
Подойдя ближе, я увидел, что это был узбек. Мы, естественно, оглядели друг друга. Он смотрел на меня, вероятно, потому, что я был европеец, русский и в маленькой Фергане даже такой невидный юноша, как я (я был совсем как жердь после лихорадки и походил на длинную тень), мог привлечь внимание, я же – потому, что мне сразу бросилось в глаза его очень красивое, хотя и не слишком приятное лицо с тонко вырезанными чертами и особенно ясно прорисованными глазами.
– Здравствуйте, – кивнул он приветливо. – Извините за бесцеремонность – я думал, что кто-то забыл.
Было приятно слышать безукоризненную русскую речь. Я невольно улыбнулся в ответ. Мы были примерно одних лет.
– Как хорошо вы говорите по-русски, – сказал я. – Вы, – я сконфузился, боясь сделать ошибку, – русский?
– Нет, – рассмеялся он. У него оказались неровные зубы. – Я здешний сарт, или, как нас называют теперь, узбек. А вы ведь приезжий?
– Да, – ответил я.
– Откуда же? – заинтересовался он.
– Из Петрограда.
Глаза его округлились и с пристальным вниманием остановились на мне, но только на мгновение. Казалось, он с усилием смахнул их выражение.
– Вы не студент ли?
– Уже нет.
– Не естественник? – Вопрос звучал неискренне.
– Нет, я филолог.
Он вопросительно взглянул.
– Восточные языки, – пояснил я.
– Ах, да, – кивнул он. – Это ведь ваши книжки. Еще раз извините за нескромность. На каком же это языке и где издано?
– Тут помечено, что издано в Афганистане, – сказал я.
Краска сбежала с его лица. Он посерел. «Какой впечатлительный человек», – подумал я и продолжал:
– Но это просто случайность. В Афганистане немало индийцев, и они иногда метят изданные в Индии книги как афганские.
– А… язык? – заикаясь, спросил мой собеседник.
– Санскрит.
Мягко и, как я почувствовал, несколько приторно он обратился ко мне снова:
– Вы что же, бывали в Индии? Или в Афганистане?
– Ни там, ни там.
Постепенно краска вернулась на его лицо.
– Но вы должны хорошо знать Индию, раз вам знаком язык.
Я уже разгорелся к этому времени:
– Индию хорошо никто не знает. Индия – целый океан. Послушайте, что по этому поводу сказал один знаменитый путешественник по Индии, проведший многие годы в странствованиях по ней. Он сделал тысячи наблюдений во время своих путешествий, написал и опубликовал пять огромных научных трудов. И вот, когда ему на докладе в одном из важнейших географических обществ мира задали тот же вопрос, что вы мне: хорошо ли он знает Индию, – он сказал: «Что из того, что я годы ездил взад и вперед по Индии… Индия слишком велика и бездонна, чтобы ее можно было легко узнать. Я могу судить об Индии не больше, чем червяк, прогрызший книгу от корки до корки, может судить о ее содержании».
Это понравилось моему собеседнику, как понравилось мне, когда я это впервые услышал. Он счастливо засмеялся и проговорил:
– Хорошо сказал.
После маленькой паузы он поднял голову и вновь обратился ко мне:
– Да, но вы не обыкновенный червяк. Вы червяк, умеющий читать.
– Немного, да. Но я еще не добрался до книги.
– Ваш чай остыл, – заметил он. – Я велю подать горячего. Вам нравится кок-чай?
Я смотрел на него молча. Он рассмеялся:
– А, понимаю. Еще не привыкли, и он вам не по вкусу.
Он сделал знак стоявшему в отдалении чайханщику, тот подошел. Мой новый знакомый распахнул свой пестрый ситцевый халат, под ним оказался другой, тонкий, шелковый, и вынул из-за пояса блестящую серебряную коробочку ювелирной работы. Он раскрыл ее, высыпал на руку щепотку черного чая и передал чайханщику. За это время я успел разглядеть коробочку. Это была серебряная офицерская лядунка с накладным золотым двуглавым орлом. Таких трофеев я в Петрограде видел немало. Заметив мой пристальный взгляд, он бросил небрежно:
– Славная безделушка. Купил здесь на базаре.
Через несколько минут на ковре появился чайник с крепким ароматным чаем, какого мы уже давно не пили в России, и неизменное блюдце со сластями.
Я принялся пить с наслаждением, поблагодарив его взглядом.
