Эмил мрачно проследил за тем, как мимо него прокатился, подскакивая, человеческий череп и врезался в груду костей. Стоило, наверное, устроить скандал, наорать на незваных гостей и вытолкать их из замка. Он уже совсем было собрался сделать это, как вдруг понял, что устал невыносимо. Кружилась голова, и еще, как ни странно, огорчало то, что кровь у него обычная, красная, человеческая… Увлеченные игрой читипати наконец заметили его.
– Эмил!.. А, Эмил! Давненько не виделись! – завопил глухой братец. – Сыграй с нами. У меня тут есть специально для тебя чудесно обкатанный шарик!
Его немой родственник замычал и захихикал, тыкая брата пальцем в ребра. Квезал продолжал кивать, бессмысленно глядя в одну точку и проливая вино себе на колени. Ахы-н поднял голову и, не переставая перебирать струны, сказал:
– На тебе кровь. Ранен?
Эмил с непонятно откуда взявшейся ненавистью оглядел их, прорычал сквозь зубы:
– Да идите вы все!..
Хорошо, что в замке был не один зал. Посланник вышел, хлопнув дверью, и заперся в другой комнате, поменьше, но тоже с камином. Сел у огня, положил на колени ключ, созданный из собственной крови. Он по-прежнему пульсировал, сохраняя ритм биения сердца. Ну вот, самое главное сделано. Остается узнать дорогу. «Но это я уже сам. Ах, отец, если бы ты сделал меня сильнее. Если бы я мог навсегда остаться в этом мире… Но я понимаю, ты не всесилен».
Эмил растянулся на полу у камина, крепко прижал к груди свой рубин и закрыл глаза, готовясь проснуться в другом замке, в другом теле…
Полудемон проснулся поздно вечером.
Хул вся извертелась в кресле, дожидаясь, когда он наконец изволит прийти в себя.
Мёдвик тоже сидел тут, расставляя на столике у кровати какие-то баночки, стаканчики и тарелочки. Видно, что мальчишка знает свое дело. С невольным уважением Хул взглянула на маленького помощника, сосредоточенно растирающего корешки в ступе.
– Ох, ну скоро он проснется?! – воскликнула она в очередной раз.
– Скоро, – кивнул невозмутимый Мёдвик.
– А ты откуда знаешь?
Он ничего не ответил на это, только сердито насупился и неодобрительно посмотрел на нее.
– Эмилу не понравится, что вы надели это платье, – заявил он вдруг.
Хул фыркнула и повела обнаженными плечами, краем глаза взглянула в зеркало:
– Много ты понимаешь!
Тонкий белый шелк элегантными глубокими складками драпировал ее великолепную фигуру, полупрозрачная легкая вуаль спускалась с высокого атура, из-под которого на шею выбивались два золотистых завитка. Наряд немного старомодный да и в сундуке пролежал долго, на рукаве ткань немного вытерлась, но это почти незаметно. Зато как эффектно он подчеркивает ее великолепную талию и облегает бедра.
– Это платье его матери, – сказал Мёдвик тихонько.
Хул презрительно скривилась, а потом рассмеялась:
– А разве у него была мать?
Мальчишка нахмурился еще больше. Похоже, хотел сказать что-то резкое, но в это время с кровати послышался приглушенный стон, и Мёдвик бросился к своему господину. Хул тоже подошла, взглянула. Эмил медленно выходил из оцепенения, в котором пролежал целые сутки. Его глаза подрагивали под закрытыми веками, по горлу тоже пробегала быстрая дрожь, как будто он хотел вздохнуть и не мог. Мёдвик быстренько подсунул ему под нос маленький флакончик, зашептал что-то. Эмил наконец-то вздохнул, дернулся всем телом и открыл глаза. Черные, пустые… Хул поежилась, когда заглянула в них. А он вдруг опустил веки, прижал ладонь ко лбу, застонал глухо.
– Что? – спросила Хул.
– Голова болит, – пробормотал он.
– Хочешь, я полечу?
– Нет.
Эмил приподнялся с помощью мальчишки, взял из его рук стакан с каким-то отваром, выпил и снова упал на подушки. Когда он второй раз открыл глаза, взгляд его был прежним. Насмешливым, внимательным и, что самое главное, осмысленным.
– Зачем ты так мучаешь себя? – спросила Хул. – Тебе ведь это вредно?
– Я не демон, – ответил он раздраженно. – Мне приходится вводить себя в такое состояние, чтобы мой разум почувствовал себя свободным от человеческого тела. А некоторые, получив силу от рождения, даже не почешутся, чтобы использовать ее.
Хул сердито поджала губы. «Некоторые» – это, надо полагать, она?
– Ладно, ты что-нибудь узнал?
– Узнал.
Эмил улыбнулся Мёдвику, погладил его по румяной щеке:
– Спасибо, малыш. Мне уже лучше. Ты можешь пойти погулять.
Мальчишка послушно кивнул, собрал свои коробочки с пузырьками и вышел. Эмил снова откинулся на спину и сказал:
– Хул, одна просьба. Сними это платье и положи туда, откуда взяла.
– А что, оно мне не идет? – Кошка повела соблазнительными обнаженными плечами, но Эмил зло сощурился и повторил:
– Я сказал, сними его.
Хул еще раз обворожительно улыбнулась и решила проигнорировать слова колдуна, который явно продолжал оставаться не в себе.
– Сними это платье, – медленно, по слогам произнес Эмил.
Пришлось снимать. Этот негодяй снова улегся в постель и закрыл глаза, – всем своим видом демонстрируя, что не скажет ни слова до тех пор, пока она не выполнит его приказ.
