– Нет. Я убежала, – терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснила она. – Они меня не видели.
Филип еще раз оглядел ее со всех сторон, и на его лице отразилось, какое огромное облегчение он испытал.
– Я боялся за тебя, – переминаясь с ноги на ногу, сказал он. – Я думал, они…
– Филип, я устала, замерзла и хочу спать.
Он послушно кивнул, глядя на нее преданными, как у собаки, глазами. Прикажи она ему остаться у порога ее дома, и он останется, будет сидеть, охраняя ее неизвестно от чего. И будет счастлив…
– Нельга, я так рад, что ты жива, – сказал он вдруг, делая робкую попытку взять девушку за руку, но она мягко отстранилась, поднялась по ступеням крыльца и закрыла за собой дверь, даже не взглянув на парня.
«А ведь я хотела выйти за него замуж, – воспоминание об этом пришло медленно, неповоротливо, словно во сне. – Добрый, заботливый, надежный… Хороший парень. Хороший, и больше ничего… Волновался, искал, а она сидела на демонском пиру, наряженная куклой, и улыбалась…»
Нельга мельком взглянула в зеркало, проходя мимо него, и удивилась, что лицо ее выглядит по-прежнему молодым. Ей казалось, что за эту ночь она постарела лет на тридцать. Не раздеваясь, девушка легла на кровать, обняла подушку, закрыла глаза, чувствуя глубокую пустоту в душе. «Наверное, я сошла с ума, – подумала она с некоторым облегчением. – Говорят, что люди, которые видели демонов совсем близко, иногда сходили с ума…»
Ей было неудобно лежать на краю кровати, мерзли босые ноги, но она все никак не могла собраться с силами, чтобы лечь поудобнее и подвинуться к печке. Так и уснула, свернувшись клубком…
Легче после короткого сна не стало. Машинально делая какую-то домашнюю работу, Нельга по-прежнему чувствовала, что двигается будто в тумане. Подоила корову, та вернулась, набродившись по лесу, и понуро стояла у ворот. Потом чистила закопченные кастрюли, напекла зачем-то пирогов.
Несколько раз приходил Филип, топтался у порога, мял в руках шапку, пытался сказать что-то, но, так и не сказав, уходил. А потом она села на лавку у стола, опустив руки на колени, и так просидела до вечера. Когда во дворе стало совсем темно, в окно постучали. Негромко, осторожно. Она не ответила.
– Сударыня, – прозвучало вдруг за ее спиной. – Здравствуйте.
Нельга оглянулась. Рядом с ней стоял кудрявый хорошенький мальчик, румяный и от смущения теребящий свои кружевные манжеты.
– Здравствуй, Мёдвик.
– Добрый вечер, – пробормотал он и улыбнулся.
– Как я рада, что ты пришел, – сказала она и поняла – действительно рада. В холодной, пустой груди шевельнулось что-то нежное. – У меня пироги еще теплые. Будешь?
Он посопел и быстро кивнул.
Нельга поднялась, ощутив только теперь, что снова может что-то делать. Она поставила на стол большое блюдо с пирогами, кувшин молока, кружку. Увидев угощение, Мёдвик повел веснушчатым носом и сразу перестал смущаться.
– А пироги с чем? – деловито осведомился он, забираясь за стол и придвигая к себе кувшин.
– С рыбой, грибами, яблоками, а еще с луком и яйцом. Ты с чем хочешь?
– С грибами, – подумав, ответил мальчишка. – И с рыбой.
Он выбрал два самых больших пирога и по очереди откусил от обоих. На его мордахе появилось довольное выражение.
– Вкусно? – спросила Нельга.
Он закивал, снова потянулся к блюду. Девушка тоже села за стол и стала смотреть, как он ест – сначала с рыбой, потом с грибами и снова с рыбой, потом с яблоками. Было видно, что у мальчика хороший аппетит.
– Ешь-ешь, – подбодрила она, когда Мёдвик как-то нерешительно взглянул на нее. – Я тебе и с собой дам.
И опять стало тоскливо. Тяжелый образ Черного замка навис над ней, заглушая тихую радость, принесенную Мёдвиком.
Мальчишка отложил недоеденный пирог, с тревогой глядя на нее:
– Сударыня, вам плохо?
– Нет. Мне… никак.
Он тоже сник, засопел громче:
– Вы обиделись на Эмила, да? Из-за того, что он так с вами… Да? Он не хотел… вас обидеть.
– Ему все равно. Ему все равно, что чувствуют люди, – сказала Нельга равнодушно. Смысла расстраиваться по этому поводу не было. Не может же она плакать из-за грубости демона, которому неожиданно поверила.
Мёдвик отчаянно замотал головой, так что его кудри запрыгали по щекам.
– Нет! Он хороший! Он очень хороший! Просто вы не знаете его. Вы никогда не видели его… настоящим.
– А какой он настоящий?
Лицо мальчишки неожиданно стало лукавым.
– А вы спросите его сами. Он здесь.
Нельга испуганно огляделась и спросила почему-то шепотом:
– Где здесь?
– Ждет на улице, – как ни в чем не бывало ответил мальчик.
– Почему на улице?
– Не знал, захотите вы его видеть или нет.
Нельга вскочила и бросилась к двери. Ее холодное, равнодушное сердце вдруг заколотилось с такой силой, что в груди стало больно.
Эмил сидел на перилах крыльца. Медленно обернулся, в темноте блеснули глаза на смуглом лице и белая пряжка у горла.
– Здравствуй, – услышала она тихий, чуть хриплый, голос и почувствовала, как слезы затуманивают глаза.
– Здравствуй.
