Гэл довольно захохотал, совершенно не испугавшись этого гнева, освободился одним движением плеча и отпихнул Атэра в сторону, так что нападавший едва не растянулся на каменном полу. Оказывается, он гораздо сильнее, чем выглядит.
– Здорово я тебя, а? Поверил?! Какие вы, люди, доверчивые! – Гэл еще раз фыркнул и неожиданно стал серьезным. – Хорошо хоть темперамент остался прежний, а то просто смотреть не на что, жалкая ощипанная курица. Ну, ты хоть что-нибудь помнишь?! Кто я такой?!
– Не знаю, – пробормотал Атэр ошарашенно.
– Посмотри внимательнее. Когти, шерсть, клыки могу показать. Ну?! Вспомнил? Демон я! Демон-оборотень!
Вор машинально схватился за диск освященного амулета, висящего на груди.
– Демон?!
– Да, – проворчал Гэл и поморщился, наблюдая за ним. – Не бойся, ничего я тебе не сделаю… Ладно, давай разбудим его. И дальше разбирайтесь сами.
Когтистая лапа сжала запястье Атэра. Демон поднес его ладонь к солнечному сплетению ангела, тихо пробормотал что-то, и вор вдруг почувствовал сильное жжение в руке, а потом из кончиков его пальцев хлынули тонкие лучики света. Они сплелись над телом ангела, закружились над его головой. Вспыхнули ослепительно и рассеялись.
Прекрасное лицо все еще сохраняло покой сна, а потом сомкнутые веки едва заметно дрогнули, чуть пошевелилась ладонь, лежащая на груди, крылья как будто бы засветились ярче, ангел вздохнул, открыл глаза, обвел взглядом свой каменный склеп… И увидел Атэра, склоненного над ним. Сонный туман растворился в его взгляде, он улыбнулся и прошептал:
– Ты пришел… Я знал, что ты придешь…
Вор молчал, потрясенный, и, не зная, что сказать и нужно ли вообще говорить, просто смотрел.
– Ему понадобилось пять тысяч лет, чтобы прийти сюда, – заметил Гэл.
– Это не важно, – ангел приподнялся в своем гробу, и его мягкие белые крылья распахнулись. – Я ждал тебя, Буллфер.
– Меня зовут Атэр, – выговорил вор, не в силах отвести взгляд от его огромных, ярко-голубых глаз.
– Его зовут Атэр, – снова вмешался Гэл, и голос демона стал презрительно-скрипучим. – Атэр Айон. И он ничего не помнит. Вообще ничего. Я даже не уверен, что это он.
Ангел улыбнулся, продолжая рассматривать человека.
– Он. Я чувствую.
– Да ты посмотри на него! Человек! Всего лишь человек! Глупый, беспомощный, жалкий. Все, что осталось от прежнего Буллфера.
– Но он вернулся и разбудил меня.
– С моей помощью! Энджи, объясни, неужели несколько тысяч «Белых щитов» погибли ради того, чтобы один демон стал человеком?!
Впервые ангел отвел свой сияющий взгляд и посмотрел на злого, сердито сопящего Гэла.
– Наверное, это превращение стоит тех жизней.
Демон фыркнул, и физиономию его снова перекосило от ехидной насмешки.
– Вот тебе и Бесценная Награда! Что, Булф, хорошо живется в человеческой шкуре?!
Атэр, так мечтавший о сокровищах этой гробницы, наконец немного пришел в себя и сообразил, что говорят о нем: это он стал человеком; из-за него погибли какие-то «Белые щиты»; он – «глупый, беспомощный и жалкий»; он ничего не помнит… «Или, черт возьми, они путают меня с кем-то?!»
– Объясните мне, в конце концов, что происходит?! Почему вы говорите так, словно знаете меня?! Вы не можете меня знать! Я искал этот город, этот храм двенадцать лет! Всю жизнь я мечтал найти его! Я всего лишь хотел разбудить вестника! И я не виноват ни в чьей смерти!
Гэл рассмеялся было над этим всплеском отчаяния, но ангел укоризненно посмотрел на него, и демон поспешил сунуть в рот зубочистку, чтобы прекратить легкомысленный смех.
– Буллфер…
– Меня зовут Атэр! – крикнул вор.
– Хорошо… Атэр, – ангел мягко улыбнулся… Ты действительно не можешь помнить всего, что произошло, но я… мы все тебе расскажем. Только не здесь.
Он протянул руку Гэлу («Не мне, своему спасителю», – заметил Атэр с досадой). Демон помог ему выбраться из саркофага и сказал:
– Здесь неподалеку есть отличное местечко. Если пожелаете, доставлю в два счета. Как, Энджи?
Ангел кивнул, задумчиво глядя на вора, в глазах его вспыхнула такая нечеловеческая нежность, что Атэру захотелось отвернуться или зажмуриться.
– И все-таки ты вернулся… Буллфер!
Пять тысяч лет ожидания кого угодно сделают неврастеником, меланхоликом или садистом.
