Рафаэль хотел ему поверить. Фрески и картины, союз руки и кисти уникальным образом делали их единым целым. Но этих людей объединяло не только общее дело. Рафаэль припомнил разговор, который состоялся у него с Джулио давно, когда тот, казалось, больше доверял своему учителю. Отец иногда вымещает на мне злость из-за неудачного дня или разочарования от жизни. Он никак не может смириться с тем, что я хочу стать художником. Он считает, что я должен стремиться к другому будущему, к другой жизни.… такой, которая меня никогда не привлекала.
Произнесенные несколько месяцев назад слова всплыли в памяти Рафаэля и оставили в ней расходящиеся круги, как брошенный в воду камень. Он ни секунды не сомневался в том, что никакой драки не было. И дело гораздо серьезнее, чем юноша пытается показать.
Когда златовласый натурщик вернулся на свое место, Рафаэль позволил ученику приняться за прежнее занятие и оставил его в покое, но на сердце у него было тяжело. Джулио неожиданно отказался разговаривать с ним откровенно. Они действительно были друзьями, но пока между ними существовала некоторая отчужденность, и юноша не желал ее изгнать.
5
– Маргарита! – крикнула Летиция откуда-то из глубин пекарни. Ее высокий пронзительный голос без труда проник в маленький темный садик за домом. – Тут тебе кое-что принесли!
День был в зените. Маргарита снимала с веревки высохшее белье, которое развевалось на ветру и, подобно языкам мягкого разноцветного пламени, лизало старую стену, затянутую лозой с тяжелыми виноградными гроздьями. На небе не было ни облачка. На стену, отделявшую сад от земли соседа, прилетели белые голуби. Они ворковали и охорашивались, не обращая внимания на Маргариту, складывавшую уже последнюю рубашку. Привычно вытерев руки о фартук, она пошла в дом.
– Что там?
Петиция и Франческо Луги сидели за кухонным столом, сразу за обветшавшей дверью в сад. Перед обоими стояло по кружке с темно-красным вином. Летиция кормила сына грудью. На столешнице, как всегда припорошенной тонким слоем муки, лежал большой лист бумаги, свернутый в трубочку и перевязанный широкой красной лентой. Он странно смотрелся рядом с таким знакомым глиняным винным кувшином.
– Это принесли из мастерской Рафаэля. Здесь только что был его молодой помощник – тот, что приходил сюда в прошлый раз, – пояснил Франческо, грузно сидевший на скамье, широко расставив ноги и держа в руке кружку с вином. У него был тяжелый хриплый голос. – Ну? Что ж ты не посмотришь?
Маргарита отпрянула.
– Нет, папа, лучше ты.
– Боже мой, Маргарита! Уж не думаешь ли ты, будто внутри что-то опасное? Он же просто пытается добиться твоего расположения! – сказала Летиция, сделав большой глоток из своей кружки. В дверь ворвался свежий ветер, окутав их ароматным облаком.
– Именно этого я и боюсь!
– Да не женского расположения, Бог с тобой, – не выдержал отец. – Он хочет расположить тебя к себе как натурщицу! С чего бы это такой господин, как он, заинтересовался тобой в каком-нибудь другом смысле?
– Ладно, если вы не собираетесь смотреть, что внутри, это сделаю я, – заявила Летиция, потянулась вперед и сняла с рулона ленточку.
Лист сам развернулся, и взорам их открылся набросок, изображавший Мадонну и младенца. Он был сделан одним углем, лишь капля белого цвета оживляла глаза, но ни один из них не мог отвести от рисунка восхищенных глаз. Взгляд Мадонны был задумчив и устремлялся вдаль, маленький Христос играл с мячом, который Мадонна держала в одной руке, в другой была небольшая открытая книга. Внезапную тишину прервал только тихий всхлип Легации. Они рассматривали складки на мантии Мадонны, ее тонкие пальцы, выражение прелестного лица.
– Просто дух захватывает, – наконец выдохнула. Петиция, прижав руку к губам.
– Если он хотел тебя поразить, то выбрал для этого лучший способ, – подвел итог Франческо.
– По-моему, он просто пытается мне показать, что я не должна его бояться.
– А по-моему, нет ничего страшного в том, чтобы предстать запечатленной в образе величайшей из дев, – заявила Легация, легко коснувшись кончиками пальцев лица нарисованного младенца и не выпуская из рук его живую копию. – Во всяком случае, ее никто не видел без одежды!
– Может быть, я все-таки ошибалась на его счет, – неохотно призналась Маргарита.
– Может быть? – негодующе повторил Франческо. – Неужели ты не понимаешь, что он призывает тебя ничего не бояться?
– Да, он действительно талантлив, – тихо произнесла Летиция. – Кажется, еще немного – и эта женщина оживет и сойдет с бумаги!
– Больше того, когда я смотрю на нее, мне хочется плакать, – добавила Маргарита с несвойственным ей чувством в голосе. – Она знает, какое будущее ждет ее ребенка. Это видно по ее глазам. Эта грусть… Она хочет защитить дитя и укрыть от грядущего, насколько подобное в ее силах. – Маргарита подняла взгляд.
Теперь слеза блеснула и на глазах ее сестры, да и отец с трудом подавлял волнение.