Рафаэль был приглашен на свадьбу Агостино Киджи и Франчески Андреоцци и хотел, чтобы Маргарита сопровождала его на это торжество. Франческа и Маргарита неожиданно подружились, и поэтому присутствие последней на свадьбе было приемлемым. Но больше всего Рафаэль хотел доказать миру, что его отношения с простолюдинкой достойны папского благословения не меньше, чем связь Киджи с женщиной, которая теперь становилась его женой. Церемония должна была начаться после обеда под ослепительно ярким солнцем.
С помощью слуги Рафаэль облачился в богатый камзол из парчи винного цвета с серебряной цепочкой на талии. Волосы и бороду он умастил ароматным турецким маслом. У него все еще звучали в ушах гневные слова Маргариты:
Он не мог стереть из памяти ее предупреждение:
Он дал ей время для раздумий, как она просила, и вскоре ссора будет забыта. Он был в этом уверен. Рафаэль понимал, что с его стороны было глупостью рассказывать ей о своей неприязни к Себастьяно, не открывая истинных причин подобного отношения. Легко ли человеку, далекому от искусства, постичь природу соперничества между художниками, между ним, Себастьяно и Микеланджело? Рафаэль понимал, что Себастьяно не откажет себе в удовольствии и обязательно попытается увести у него Маргариту. Наивная доброта может сделать ее пешкой в жестокой игре. Соперничество давно окрасилось злобой, и влиять на ход событий уже не в его власти. Он утешал
Одевшись, Рафаэль открыл маленький сундучок, стоявший на резном столике возле окна. Под крышкой с кожаными петлями и медными замками скрывалось прекрасное жемчужное ожерелье, переливавшееся на бордовой бархатной подушечке. Он пока не мог подарить ей рубиновое кольцо и тешил себя, представляя, как хорош будет жемчуг на ее гладкой бархатистой коже. Эта нитка с бриллиантовой застежкой стоила огромных денег, но он был полон решимости постоянно напоминать ей о том, что она значит в его жизни, вплоть до их свадьбы.
Обернувшись навстречу вошедшему Джулио, Рафаэль улыбнулся. Он снова чувствовал себя счастливым хозяином своей жизни. Он был доволен собой и новым нарядом, в котором выглядел тем самым кавалером, каким его хотел видеть мир. Однако, когда Джулио подошел, Рафаэль разглядел на его смуглом молодом лице беспокойство. Случилось что-то серьезное.
Рафаэль закрыл сундучок с жемчугом и поставил его на свою кровать. Улыбка пропала.
– Что случилось?
Джулио отступил назад, взгляд его заметался. Он явно хотел что-то сказать. Начал, потом замялся и выпалил:
– Сегодня был сложный день, учитель. Я проследил за тем, как заканчивали работу у Киджи, и был там всего лишь час назад.
Рафаэль не позволил себя отвлечь.
– Опять что-то с твоим отцом?
– Я давно не видел отца и не имею ни малейшего желания с ним встречаться.
Рафаэль смерил своего молодого друга недоверчивым взглядом, и его внезапно охватило сильнейшее желание поскорее отправиться на Виа Алессандрина, чтобы снова увидеть Маргариту, убедиться в том, что слова, произнесенные сгоряча, не были сказаны всерьез. Но он достаточно давно знал Джулио, чтобы понять: сейчас того беспокоит что-то важное, и дело вовсе не в том, что день выдался тяжелым. Рафаэль почувствовал, как на сердце сомкнулись холодные пальцы страха.
– Хорошо, – произнес он, отказываясь думать о плохом. – Если у тебя есть что мне сказать, я надеюсь, что ты не промолчишь.
– Вы всегда можете на это рассчитывать, учитель.
– Тогда поедем за синьорой Луги. Нам пора на свадьбу!
– Ну что? Ты разрешил наше затруднение?
Кардинал стоял позади Агостино, который восторженно рассматривал свой свадебный костюм, вертясь перед большим зеркалом в золоченой раме. Киджи сначала скосил глаза на отражение Биббиены, потом развернулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Они находились в гардеробной на втором этаже виллы Киджи. Сквозь открытые окна задувал холодный ветер. За тяжелой дубовой дверью суетилась прислуга, священнослужители, члены семьи и гости. Все готовились к церемонии, которая должна была начаться менее чем через час.
– Да, – ответил он, но в его срывающемся голосе звучало сомнение. – Только… Все-таки, Бернардо, кажется, Рафаэль на самом деле любит эту девицу.
– Не забывай, Бернардо, я тоже полюбил простолюдинку. Разумеется, та, на которой я сегодня женюсь, не сразу была признана подходящей парой для человека моего круга.
